– Когорта – стой!

Волки остановились не сразу: кто-то не понял приказа, кто-то не расслышал, кто-то расслышал, однако не отреагировал в тот же миг. Соответственно, линия рассекавшего долину надвое фронта заколебалась, стала неровной, но все же атребаты наконец встали. Спустя момент Макрон эхом повторил приказ и, отделившись от замерших Вепрей, помчался к Катону за объяснениями.

– Выровнять ряды! – приказал Катон, и командиры центурий тут же забегали среди бойцов, сноровисто восстанавливая порядок. Топот копыт возвестил о появлении трибуна.

– Проклятье, центурион, что ты делаешь? Немедленно пошли своих обалдуев вперед!

– Командир, здесь что-то не так.

– Вперед! Это приказ! Или ты хочешь, чтобы дуротриги удрали?

– Командир, но… повозки! Взгляни на них.

– Повозки? – В глазах Квинтилла полыхнул гнев. – Что за чушь? Какие повозки?

Он угрожающе двинул мечом, направив его острие на ослушника:

– Вперед, я сказал!

– Это не повозки! – стоял на своем Катон. – Да взгляни ты на них, это же колесницы!

– Колесницы? Что еще за вздор?

– Колесницы, скрепленные вместе, чтобы издали походили на повозки, – пояснил Катон. – А валяющиеся на земле люди были мертвы задолго до того, как этот хлам подожгли.

Подбежал Макрон, запыхавшийся, лопающийся от злости.

– Что происходит? Какого хрена ты крикнул «Стой!»?

Прежде чем Катон успел ответить, вдалеке взревели боевые рога. Только что отступавшие варвары, уже достигшие конца долины, увидев, что их преследователи остановились, неожиданно развернулись и, издавая безумные вопли, устремились к врагам.

– Глазам не верю, – изумился Квинтилл. – Они нас атакуют.

Катон отвернулся от надвигавшегося противника и опять оглядел склоны холмов.

– Вот! Вот она, причина! – с горечью вымолвил он, указывая рукой на гребень левого, поросшего лесом кряжа.

Оттуда, выскакивая из укрытий, валом валили дуротриги, сбиваясь всего в сотне шагов от Волков в плотную массу.