Практиковались коллективные методы охоты, в том числе загонной. В частности, первопоселенцам был знаком нагон животных на охотников при помощи степных палов.

И всё это не потребовалось в новых землях. Все ухищрения, придуманные многими поколениями охотников, — не потребовались.

Дело в том, что сумчатые млекопитающие неимоверно тупые. Глупы как пробки.

Кто-то может сказать, что это упрощение, даже профанация, что делить животных на «умных» и «глупых» нельзя, что разум — свойство лишь человека.

Да, упрощение. И тем не менее...

Ума у животных нет, но есть поведенческие реакции, весьма разнящиеся и при сравнении видов, и при сравнении отдельных особей внутри каждого вида.

Одни животные лучше адаптируются к изменениям обстановки, осваивают новые методы добычи пищи, спасения от хищников и т.д. Другие адаптируются хуже. Третьи вообще никак.

И с этой точки зрения плацентарные млекопитающие выглядят на фоне сумчатых как профессора и доктора наук рядом с питомцами детского сада для дефективных детишек.

Все знают коалу. Этот умилительный и симпатичный сумчатый медвежонок символ Австралии наряду с кенгуру. В экосистеме коалы занимают очень узенькую нишу, они живут только на ветвях эвкалиптов и питаются исключительно эвкалиптовыми листьями, больше ничем.

Если посадить коалу в клетку, а на пол или в лоток-кормушку высыпать эвкалиптовые листья, коала довольно скоро сдохнет от голода. Не сообразит своим жидким мозгом, что совсем не обязательно есть листья с ветвей, что они — свежие, только сорванные — лежат у самого носа. И сдохнет.

«Жидкий мозг» — не метафора и не фигура речи. Около половины черепной коробки коалы занимает не мозг, а жидкость, по составу схожая со спинномозговой. И тупят симпатичные на вид зверьки беспросветно. И прочие сумчатые такие же тупорезы.

Обычная домовая мышь (череп с лесной орешек, мозг соответствующий) — натуральный Эйнштейн на фоне коалы. От мышки как продукты ни прячь, все равно пронюхает, где лежат, прогрызет туда дорогу и поживится.

Огромный дипротодон — ближайший родственник коалы. И тоже не был светочем разума. К тому же не имел естественных врагов и, как следствие, навыков спасения от них. Не умел ни сражаться, ни убегать, ни маскироваться и прятаться.

Наверное, матерым охотникам, привыкшим валить мамонтов и носорогов (а те постоять за себя умели) и обороняться от крупных евразийских хищников, — показалось, что они заживо попали в охотничий рай. Пасутся рядом громадные туши, инстинктом самосохранения напрочь обделенные, — подходи и убивай любую на выбор, не особо затруднившись.