Удалась шутка на славу: в назначенный день собрались многие сотни крестьянских семей — с детишками, скотиной, с погруженным на телеги скарбом.

На Луну, понятно, переселиться никому не удалось. А вот в Южную Америку уезжали в те годы, и не поодиночке. В разных странах континента до сих пор есть русские деревни, не имеющие отношения ни к белой эмиграции, ни к последующим волнам, — в них живут потомки крестьян, сбежавших от безземелья. Ассимиляция их почти не затронула, смешанные браки крайне редки, подрастающие детишки говорят на русском языке девятнадцатого века... Но это так, к слову.

В общем, желающих уехать в Новую Гвинею хватало с избытком. Вот только богатые меценаты, как на то надеялся Миклуха, на объявление не откликнулись, — сплошь люди малого достатка. Денег, чтобы переправить хотя бы часть их на Берег Маклая, не было.

Да и здоровье Миклухи из плохого превратилось в очень плохое. Последняя авантюра великого авантюриста сама собой сошла на нет, и вскоре он умер...

Но папуасы Новой Гвинеи до сих пор ждут и надеются.

Реконструкция № 5. Конец Нью-Хайленда

Капитан Грант шагал медленно, с трудом, опираясь на Тома и Лавинию. Говорил тоже с трудом, но не умолкая. До Нью-Хайленда было полчаса медленной ходьбы, и капитан успел рассказать историю о том, как он был брошен здесь Айртоном, угнавшим «Британию». О последовавших годах мытарств не распространялся, сказав лишь одно: «Было плохо, очень плохо», и затем рассказ его свернул на более высокие материи.

— Я много думал, Лав, я очень много думал и много молился, и Господь теперь у меня здесь. — Грант высвободил руку, за которую поддерживал его Том Остин, коснулся левой стороны груди. — У меня нет теперь претензий к Тому Айртону. Не он наказал меня, а Господь, он лишь орудие, и не мне судить его.

«А вот у британского суда претензии найдутся, — подумал Том Остин. — Мятеж и захват судна — прямой путь на виселицу, разве только матросы Гранта тоже много молились и думали, и откажутся от дачи показаний».

— Я много грешил, Лав, я очень много грешил в своей жизни, — продолжал Грант. — Но теперь, раз уж Господь решил сохранить меня и вызволить отсюда, всё будет совсем иначе. Я постараюсь исправить, что еще можно исправить. И больше не грешить.

«Рос при церкви, отец у него был священником, — думал Том Остин. — Сам стал светским человеком, но провел три года в здешнем "раю", — и всё вернулось».

Лавиния поглядывала на мужа с недоумением.

Слушая монологи капитана, они дошагали до Нью-Хайленда. Поселение не отличалось большими размерами. Две хижины, напоминавшие ту, в которой нашли останки мичмана, но вдвое больше размером. И еще несколько построек поменьше.