Кончилось тем, что судьба очень жестоко пошутила над Миклухой. Он, покидая Берег Маклая, оставил папуасам наказ: если появятся европейские корабли, прячьтесь, уходите в горы, никакой помощи пришельцам не оказывайте и дел с ними не имейте. Но могут появиться корабли правильные, посланные им, Маклаем. Их бояться не надо, а приплывшим помогайте всеми силами. Опознать «правильных» европейцев надлежало по специальным тайным знакам, придуманным Миклухой.

И вот в 1881 году на Миклуху, жившего тогда в Австралии, в Сиднее, вышел германский представитель. Поведал о большой заинтересованности Германии в проекте Папуасского Союза, полностью соглашался с тем, что без «барона Маклая» проект не осуществить, обучился папуасскому языку (одному из многих, — тому, что выучил Миклуха). Даже тайные знаки узнал. А потом уплыл к Берегу Маклая в одиночку, предъявил там знаки, выдал себя за «родного брата Маклая».

Сарказм судьбы: Миклуху, часто промышлявшего самозванчеством, обвел вокруг пальца самозванец другой, звали его Отто Финш. Был он самозванцем вдвойне: германское правительство не представлял, работал на гамбургскую частную компанию «Новая Гвинея».

Наивные туземцы Берега Маклая поверили Финшу, приняли как родного, и вскоре заключили сделку по продаже своей земли (едва ли бедняги понимали, что подписывают, вернее, заверяют отпечатком большого пальца). Таких сделок Финш провернул на северо-восточном побережье Новой Гвинеи немало, вскоре покупки объединили во владение, названное Землей кайзера Вильгельма, управляла им компания «Новая Гвинея» под протекторатом Германской империи. О Папуасском Союзе и «бароне Маклае» никто не вспомнил.

Миклуха был в бешенстве. Слал Бисмарку возмущенные телеграммы от имени Папуасского Союза с протестами против захвата папуасских земель. Бисмарк не отвечал.

Вернувшись в Россию в 1886 году, Миклуха немедленно дал объявления в газеты: приглашаются все желающие поучаствовать в деле русского освоения Новой Гвинеи. Он считал, что еще не все потеряно.

Желающих нашлось множество.

* * *

В России в то время нарастали тенденции, вызванные половинчатой реформой 1861 года: крестьян освободили, а земля осталась у помещиков. Население росло, крестьянских семей становилось больше, а суммарная площадь их наделов не прибывала. Крестьянство страдало от жестокого безземелья, разорялось, и готово было бежать от такой жизни хоть на Луну.

Насчет Луны отнюдь не шутка. Шутка имела место гораздо раньше, когда кто-то по приколу разместил объявление в провинциальной российской газете: дескать, всем желающим переселиться на Луну собраться там-то и тогда-то, переселенцам будут предоставлены бесплатные земельные наделы такой-то площади.