Мэри сказала, что после обморока ей решительно необходимо еще подышать свежим морским воздухом, и осталась на палубе. Разумеется, капитан Джон остался тоже, нельзя было после пережитого оставлять девушку без присмотра. Обоих вахтенных капитан отпустил, сказав, что сам приглядит за судном.

Общение молодых людей было долгим и состояло не только из слов. Однако опустим завесу целомудрия над этой сценой, лишь намекнем, что слова Мэри Грант «Пока нет», сказанные о поцелуях, в ту ночь перестали быть актуальными.

Счастливый Джон мало что замечал вокруг, равно как и Мэри, но одно непонятное происшествие вернуло их в реальность.

Оба услышали вдруг голос. Нет, то был не крик капитана Гранта, доносящийся с водной глади. Звучный мужской голос раздавался здесь, на «Дункане», и доносился откуда-то со стороны мостика. Что самое удивительное, слова звучали на иностранном языке, опознать который Джон не сумел, Мэри тоже. Иностранец на борту яхты был один, Паганель, но язык сейчас звучал не французский.

Крайне заинтригованные, молодые люди начали осторожно пробираться в ту сторону, откуда звучал голос, стараясь при этом держаться в густой тени.

4. Бунт мистера Олбинета и счастливое воссоединение

Утром, едва позавтракав, Гленарван собрал совещание, чтобы обсудить дальнейший план действий.

Сам лорд был настроен пессимистично: надо поднимать якорь и плыть в Европу, захватив, разумеется, матросов с Хоген-Айленда. Документ истолкован на все лады, два континента исследованы. Другие материки параллель не пересекает, между тем обрывок слова «контин» ничто иное не может означать.

Они совершили все, что могли. Тяжело это сделать, но надо признать поражение и возвращаться. Никто не упрекнет их за недостаточное усердие в поисках, но судьба оказалась сильнее.

Однако если у кого-то есть другие соображения и новые идеи о том, где искать капитана Гранта, он, Гленарван, будет рад их сейчас выслушать.

Соображения и идеи, кто бы сомневался, нашлись у Жака Паганеля.

— Я бы не спешил, дорогой лорд, покидать новозеландские берега. Потому что Гарри Грант здесь. Больше ему негде быть.

— Новая Зеландия всего лишь остров, — напомнил Гленарван, — в документе речь однозначно идет о континенте.

— Мы дойдем до этого момента, но послушайте сначала, как я пришел к мысли о Новой Зеландии. Когда я совершил свою блистательную, спасительную, даже, не побоюсь этого определения, свою гениальную рассеянность, — словом, в тот момент, когда я дописывал письмо, «Австралийская и Новозеландская газета» лежала на полу таким образом, что в ее заголовке можно было прочитать два слога: «ландия». И вдруг меня осенила мысль, что «ланд» документа является частью слова «Зеландия».