Шарп нырнул под пушку и увидел еще врагов – перепуганных. Он рубил, колол, фехтовал, выкрикивал оскорбления. Французы отступали к каменной лестнице позади пушки, а озверевшие солдаты в красных и зеленых мундирах напирали, переступая через убитых, прорубая себе путь. Шарп вонзил клинок в чьи-то ребра, выдернул и увидел, что сражающихся врагов больше нет, только несколько французов у лестницы кричат, что сдаются в плен. Бесполезно! Коннахтцы потеряли в проломе друзей, старых друзей; они деловито прикончили французов штыками. В нише было не продохнуть от запаха свежей крови.
– Вперед!
На стене оставались враги, оттуда могли стрелять. Шарп взлетел по лестнице, узкое лезвие палаша облилось светом горящих наверху огней. И вдруг ночной воздух стал прохладен и свеж – Шарп был на стене. Пехота бежала с укреплений, устрашенная побоищем возле пушки. Шарп стоял на вершине лестницы и смотрел французам вслед.
Подошел Харпер с несколькими красномундирниками из 88-го; из их разгоряченных глоток валил пар.
Ирландец рассмеялся:
– Им хватило!
И впрямь, французы отступали. Только один человек, офицер, пытался остановить бегство. Он кричал, размахивал шпагой, потом, видя, что его не слушают, бросился на британцев – стройный, со светлыми усиками и правильным носом. Шарп видел, что ему страшно. Француз не хотел атаковать в одиночку, но этого требовала гордость, и он надеялся, что солдаты последуют его примеру. Однако те не сдвинулись с места, закричали ему, чтобы не валял дурака, а он все шел вперед, глядя на Шарпа и выставляя шпажонку. Он что-то сказал Шарпу, тот покачал головой, но француз наступал. Шарпу пришлось отскочить и неловко парировать выпад. На холодном ветру ярость испарилась, бой закончился; стрелка раздражала настойчивость француза.
– Уходи! – Он пытался вспомнить, как это по-французски, но не сумел. –
Ирландец рассмеялся:
– Перебросьте его через колено, капитан!
Француз был до смешного юн, почти мальчишка, но смелый. Он опять наступал, вертя шпагой. На этот раз Шарп прыгнул вперед, зарычал. Француз отскочил.
Шарп опустил палаш.
– Сдавайтесь!
Ответом был новый выпад, едва не задевший Шарпу грудь. Стрелок отклонился назад, отбил. Ярость помаленьку возвращалась. Шарп выругался, кивком указал французу на путь с укреплений, но глупец, задетый смехом ирландца за живое, снова атаковал, и снова британцу пришлось парировать и потеснить его.
Конец фарсу положил Харпер. Он зашел французу за спину и, когда тот глядел на Шарпа, готовясь к новому выпаду, кашлянул.
– Сэр? Мусью?