– Я тоже. Не ударьте в грязь лицом.

Он не знал, где искать Уиндема, поэтому задержался в прихожей и увидел на столе ряд чистых новых киверов. Идти в офицерскую гостиную не хотелось, не хотелось натыкаться на сочувственные взгляды товарищей и ссориться с Раймером, поэтому Шарп остался в холле, перед огромным мрачным полотном, на котором жгли священника в белом облачении. У солдат, которые ворошили хворост – надо полагать, англичан, – были злобные уродливые лица, священник же был запечатлен с просветленным всепрощающим взором мученика. Шарп мысленно пожелал ему побольше мучений.

– Капитан Шарп?

Он обернулся. В дверях стоял невысокий майор с подстриженными усами.

– Сэр?

– Коллет. Майор Коллет. Рад познакомиться с вами, Шарп. Разумеется, слышал о вас. Сюда.

Шарп устыдился своей враждебности к давно сожженному попу – как бы дурное пожелание не принесло неудачи ему самому, – снова взглянул на картину и подмигнул страдальцу:

– Извини.

– Что такое, Шарп?

– Ничего, сэр, ничего.

Он вслед за Коллетом прошел вглубь дома, в большую комнату с еще более мрачными картинами на религиозные темы и тяжелыми коричневыми портьерами на окнах, из-за которых казалось, что уже наступил вечер. Полковник Уиндем сидел за низким столом, кормил кусками мяса собак; он не поднял головы, когда Коллет ввел Шарпа.

– Сэр! Это Шарп, сэр!

Коллет мог бы быть близнецом Уиндема: те же кривые ноги наездника, обветренная кожа и коротко подстриженные седые волосы. Но когда полковник поднял голову, Шарп увидел на его лице морщины, которых не было у майора. Полковник дружелюбно кивнул:

– Любите собак, Шарп?

– Да.

– Кормите регулярно, часто наказывайте, и они сделают для вас все. В точности как солдаты, верно?

– Да, сэр.

Шарп неловко стоял с кивером в руке, и полковник махнул на стул.

– Привез их с собой. Слышал, тут неплохая охота. Вы охотитесь, Шарп?

– Нет, сэр.