– Отличное занятие! Отличное! – Полковник держал мясо высоко от пола, заставляя собаку прыгать все выше и выше, потом наконец бросил.

Пес поймал кусок и, рыча, убрался под стол.

– Разумеется, баловать нельзя, они от этого портятся. Это Джессика, моя жена. – Уиндем указал на стол.

– Ваша… кто, сэр?

– Жена, Шарп, жена. Супруга по имени Джессика. Полковница и все такое. Миссис Уиндем.

Он быстрым голосом перечислил различные именования своей жены, и Шарп сообразил, что речь идет не о собаке под столом, а об овальном портрете, дюймов шесть высотой, который стоит над собакой. Портрет был оправлен в изящную серебряную рамочку филигранной работы и изображал женщину с темными жесткими волосами, скошенным подбородком и брезгливо поджатыми губами. Шарп твердо решил, что урчащий пес был бы куда более приятным спутником жизни, но лицо полковника при взгляде на портрет потеплело.

– Замечательная женщина, Шарп, замечательная. Такие исправляют общество к лучшему.

– Да, сэр. – Шарп слегка растерялся.

Он ждал разговора о роте, о Раймере; ждал даже выговора за драку на конюшне, а вместо это полковник расписывает ему добродетели своей замечательной супруги.

– Она во все вникает, Шарп, во все. Слышала о вас. Когда я сообщил, что получу батальон, написала мне и прислала вырезку из газеты. Она о вас высокого мнения, Шарп.

– Да, сэр.

– Она стремится к тому, чтобы люди менялись к лучшему. Верно, Джек?

– Конечно, сэр. – Коллет ответил с такой готовностью, словно его главная роль в жизни – соглашаться со всем, что говорит полковник.

Уиндем вернул портрет на стол и бережно придержал его в ладонях.

– Что произошло сегодня утром, Шарп?

– Личные разногласия, сэр. Они улажены. – Шарп с удовольствием вспомнил, как отдубасил Хейксвилла.

Уиндем не удовлетворился ответом:

– Что за разногласия?

– Оскорбили девушку, сэр.

– Ясно. – Лицо полковника выразило глубокое неодобрение. – Девушка местная?