– А с чего ты взял, что мы туда доберемся?

Харпер невесело улыбнулся:

– Вы ведь не думаете, что мы взаправду не возьмем крепость?

– Не думаю. – Но Шарп не верил, что взаправду лишится чина и роты, и даже в страшном сне не мог увидеть, что присутствует при порке Патрика Харпера.

Холодная ночь мокла под дождем, и дурные сны все явственней обретали плоть.

Глава 16

Глава 16

Дождь, и опять дождь, еще пуще прежнего. К рассвету река разлилась, запенилась высоко под арками древнего моста и, что гораздо хуже, снесла понтонный мост.

– Ро-та-а! – Последний слог прозвучал протяжно, мешаясь с выкриками других сержантов. – Стройсь! Смирно! Равнение на середину!

Зазвенели уздечки, и на открытое пространство между ротами выехали старшие офицеры батальона. Вдоль двух коротких сторон прямоугольника стояли по три роты, вдоль одной длинной – четыре, лицом к одинокому деревянному треугольнику.

– К ноге!

Ладони хлопали по мокрому дереву, окованные медью приклады упирались в жидкую грязь. Дождь хлестал по шеренгам.

Сержанты как деревянные прошагали по мокрой глине, щелкнули каблуками, козырнули.

– Рота построена, сэр!

Верховые капитаны, мокрые и жалкие, отдали честь.

– Батальон для присутствия при экзекуции выстроен, сэр!

– Очень хорошо, майор. Вольно.

– Батальон! – Голос Коллета перекрыл шум ветра и дождя. – Вольно!

Захлюпала грязь.

Шарп с дурной от похмелья головой стоял вместе с ротой легкой пехоты. Желтое лицо Хейксвилла не выражало ничего, под белым шрамом на шее сержанта пульсировала жилка. Дэниел Хэгмен, старый стрелок, подошел к Шарпу перед построением и сказал, что рота бунтует. Это было преувеличение, но Шарп видел, что солдаты унылы, злы и, главное, потрясены. Единственное, что радовало: Уиндем уменьшил число плетей до шестидесяти. Майор Хоган побывал у полковника и, хотя не смог убедить того в невиновности Харпера, произвел впечатление, перечислив сержантские заслуги.