В эпоху, когда гомосексуальность становилась объектом все возрастающей враждебности, было вполне уместно возродить забытый жанр протестной песни. Музыка Frankie Goes to Hollywood претерпевала такие видоизменения в студии, что живое звучание участников едва различалось в конечном варианте. Слушателям, однако, было все равно. В композиции Relax («Расслабься») речь настолько явно шла о сексе, что ее сняли с эфира. В клипе на песню Two Tribes («Два племени») мировые лидеры встречались на боксерском ринге. В 1970-х годах английские музыканты по большей части воздерживались от животрепещущих вопросов современности; даже Sex Pistols проходились лишь по касательной. Да и вообще, куда направить праведный гнев, если в обществе царит политический консенсус? В 1980-х же появился враг в человеческом обличье – Маргарет Тэтчер. Теперь диссидентская поросль могла расцвести.

К концу 1980-х индивидуализм всех последних музыкальных трендов отступил перед движением, цель которого (если у него вообще была цель) заключалась в растворении своего «я». Эсид-хаус пришел из США через вечеринки на Ибице. Речь шла о почти полностью электронном продукте, где музыканты оставались невидимыми для публики. Зацикленный монотонный бит перекрывался еще более мрачным басом, и в эти весьма свободные рамки «сонграйтеры» могли вставлять фрагменты любых мелодий и слов, написанных другими. Такая музыка оказывала гипнотический или возбуждающий эффект. Первоначально amuse-bouche[121] к хаусу шел ЛСД, однако этот наркотик быстро уступил место МДМА (3,4-метилендиоксиметамфетамин), или экстези (если изготавливался в таблетках). Правительство начало закручивать гайки в отношении тусовщиков, и концерты переехали за город, где рейвы могли беспрепятственно продолжаться всю ночь. Выражение house party (буквально – вечеринка в доме) больше не трактовалось как выходные в элегантном загородном поместье, а означало большое ночное танцевальное событие под открытым небом. В 1988 году на такую вечеринку, позже названную Вторым летом любви, съехались 50 000 человек, в 1989-м – треть от этого числа.

Поначалу блюстители закона практически не могли выследить такие самопальные фестивали. Рейвы неожиданно выскакивали то тут, то там, хотя, казалось бы, не заметить их трудно – грузовики, прожекторы, сцены и музыка, громыхающая над полями сахарной свеклы. Однако организаторы наловчились заводить полицию в глухие сельские тупики. Впрочем, все эти стратегии в итоге стали жертвами стародавнего принципа: когда преступление уже совершено, время на стороне закона. Полиция начала перенимать методы преследуемой добычи, и скоро нелегальный рейв под открытым небом стал лишь воспоминанием.