55 Деньги, деньги, деньги

55

Деньги, деньги, деньги

Консерваторов избрали за обещание экономического спасения, затем переизбрали, когда спад превратился в бум, и переизбрали снова, потому что появилось достаточно состоятельных людей. Новые состояния породили новые типажи – рядом с «яппи» шагал «делец», чей образ обессмертил актер Гарри Энфилд и его фирменная фраза «Да у меня куча бабла!». Эта фигура и символизировала революцию. В английской истории случалось всего несколько периодов, когда «оголтелое потребление» не было стыдным; и это десятилетие как раз входило в список таких периодов, правда с оговорками. Тюдоровские или викторианские парвеню стремились облачиться в «горностаевые мантии» благородного происхождения, а нуворишей 1980-х это не занимало вообще. Они не прятали своих корней и не подражали произношению высшего общества. Они «выбились в люди», и этого было вполне достаточно.

В тандеме с дельцами шествовали «слоун-рейнджеры», увековеченные в «Официальном справочнике слоун-рейнджера» Питера Йорка и Энн Барр. Слоуны, богатые и консервативные, любили сельскую местность, хоть и не всегда жили там; они одевались в твидовые костюмы и «ели желе вилкой». Во многих отношениях их рассматривали – ошибочно – как последнее «ура» старых капиталов. В конце десятилетия наследники состояний все еще составляли 57 % богачей. Тэтчер придумала термин «народный капитализм», чтобы сжато выразить свое видение демократии собственников, но эта фраза не находила отклика среди беднейших слоев и не очаровывала их.

Значительную роль в социальной политике сыграл отчет Гриффитса 1983 года, и одним из его порождений стал введенный в конце 1980-х «домашний уход» (буквально – «забота общины»). Главный вывод в отчете сводился к тому, что можно сократить расходы, поручив менеджерам проверить и подкорректировать деятельность организаций, которым недостает эффективности и прозрачности в документах. Далее в том же духе продвигалась идея, что пожилые и психически больные люди должны получать помощь на дому. Рой Гриффитс свято верил в НСЗ, но считал, что она может стать более результативной в рамках как бы бизнес-модели. Кроме того, концепция помощи на дому представлялась более гуманной для пациента по сравнению с перспективой провести всю жизнь в учреждении. Однако многие из них просто не смогли бы жить дома хорошо и вообще выжить, к тому же зачастую вокруг них часто не наблюдалось никакой «общины», на которую ложилось бремя этой помощи. Совокупным результатом стал рост бездомности. Государственная Счетная палата полагала, что в 1989 году цифра достигла 126 000 человек.