Когда почти неизвестный депутат по имени Джереми Корбин поднял этот вопрос в палате общин и назвал все растущее число бездомных «позором», Тэтчер едва повернула голову в его сторону. И в этом случае обвинить ее не так-то просто. К 1990 году поразительное количество муниципальных домов – около 100 000 – стояло незанятыми, и правительству предстояло потратить 300 миллионов фунтов стерлингов на их ремонт. Пустовали и 600 000 частных жилищ, но здесь решить проблему было труднее. Законом о жилье 1988 года предусматривались гранты и прочие поощрения для жилищных компаний, но проблему бездомности можно было лишь облегчить, а не устранить совсем.

Профсоюзы удалось укротить, но другой традиционно левацкий враг не подчинялся ни хлысту, ни привязи. Для тори, движимых принципом «центр знает, как лучше», муниципальные советы представлялись этакой гидрой, доставляющей массу неудобств. И первым из неудобств числились, конечно, деньги. Тэтчер, верную своему убеждению, что люди берут на себя ответственность лишь там, где у них есть финансовая доля, беспокоило, что во многих местных органах царит бесконтрольность. Если, рассуждала она, налоги, начисляемые на собственность, заменить индивидуальным налогом, люди станут настоящими местными налогоплательщиками, акционерами с правом требовать соответствующих стандартов. А самим муниципалитетам придется отчитываться за траты и защищать свою политику. Идею впервые всерьез обсуждали в 1983 году, затем несколько лет ушло на то, чтобы она проросла и окрепла. Введенный наконец новый налог получил самое безобидное название – общинный сбор.

Были и еще шипы, и одна такая колючка таилась в парадоксе: тори управляли страной, но в крупных городах у власти стояли их соперники. Последствия этого сказывались, прежде всего, на образовании, которое входило в круг обязанностей местных органов самоуправления и упорно упускалось из виду консерваторами. Те дети, которые не учились в частных школах (то есть подавляющее большинство детей), росли при правом правительстве, но получали левое образование. Уже одного этого хватало, чтобы тень послевоенного консенсуса все еще нависала над администрацией Тэтчер, и, даже когда через многие годы память о 1970-х притупилась, Тэтчер все еще поносили во все более расплывчатых, но по-прежнему оскорбительных выражениях.

В некоторых левых муниципалитетах детей иммигрантов поощряли читать и писать на родном языке, а не на английском. Один учебник для средней школы назывался «Юный, веселый и гордый» (Young, Gay and Proud). Благородные мотивы, стоящие за такими инициативами, не спасали их от нападок. И вообще, именно такой эклектичный подход местных советов к делу, считали некоторые, и привел к победе консерваторов в 1987 году. В своей предвыборной кампании консерваторы взяли несколько наиболее провокативных названий учебников и сопроводили их вопросом: «Вот так лейбористы представляют себе среднее образование?»