— А этого и не нужно. Но у меня есть к вам одна просьба, дорогой мой Пардальян. Будьте так любезны, посидите под замком и сегодня. Поверьте, вам ничто не угрожает.

Пардальян сердито насупился.

— Поклянитесь, что не покинете этой комнаты. Если обещаете, я не стану вас запирать.

— Ну, это другое дело. Обещаю, монсеньор.

— А теперь о главном. Мне необходимо переправить отсюда некие прекрасные драгоценности. Тут, во дворце, я опасаюсь за их сохранность и думаю укрыть их в более надежном месте. Отправляемся в одиннадцать вечера. Вы поможете мне?

— Монсеньор, если уж я решил служить вам, то обязан всегда и везде защищать вашу особу. Разумеется, я выполню все ваши распоряжения. Похоже, вы боитесь, что в пути драгоценности могут похитить.

— Вы совершенно правы, — хмуро кивнул Анри. — Мы поступим так: экипаж выедет из ворот в одиннадцать…

— Значит, ваш клад погрузят в экипаж?

— Да, в карете будет д'Аспремон; я поскачу верхом впереди, а вы пойдете пешком вслед за экипажем; в одной руке — шпага, в другой — пистолет. Любого, кто попробует приблизиться к карете, приканчивайте, не раздумывая.

— Ясно, монсеньор. Позвольте спросить: эта экспедиция имеет какое-нибудь отношение к тому, о чем мы толковали в Пон-де-Се? Иными словами, это ваше сокровище… не ходит ли оно на двух ногах?

— Что вы имеете в виду? Кто-то уже разболтал вам?..

— Никто мне ничего не разболтал, — пожал плечами Пардальян, не сводя с Анри своих острых глаз. — Я просто предположил, не отвезем ли мы… ну, скажем… королевский венец?

«Он думает, что речь идет о государе!» — остолбенел маршал и поторопился разубедить Пардальяна.

— Просто в таком случае, монсеньор, я удвоил бы свое рвение, — объяснил ветеран.

Маршал не стал больше спорить со старым воякой, но и не опроверг до конца его подозрений.

— Вот что, Пардальян. Вы же понимаете: я не могу рассказывать вам обо всем… Но охраняйте карету так, словно там и впрямь находятся королевские регалии!

«Кажется, я прав! — ухмыльнулся Пардальян. — Король уже у них в руках».

Тут его осенило, и он воскликнул:

— Значит, монсеньор, меня держат под замком потому, что опасаются, как бы я не дознался, кого именно вы скрываете в своем доме?

— Совершенно верно, — согласился маршал.