Пардальян, обессилевший от потери крови, Пардальян, не евший уже много часов, взял фонарь и связку ключей… и покинул свою могилу!

Выйдя из камеры, на полу которой был в беспамятстве распростерт Леклерк, он трижды повернул ключ в замке и глубоко вздохнул — этот вздох вместил в себя целый мир. Горя надеждой, он стал мягко, ловко и быстро подниматься по лестнице…

Наверху, во дворе, стояли четверо солдат с аркебузами. Тюремщик Комтуа прислушивался, склонившись над темным провалом лестницы. Пардальян остановился в первом подземелье. Он стоял перед камерой Карла. Это был она, если, конечно, можно было верить тому, что сказал Моревер. С поразительным спокойствием, которое, впрочем, присуще действиям каждого человека в час смертельной опасности, когда сама его жизнь зависит от любой оплошности, Пардальян принялся подбирать ключи и отодвигать засовы. Не обошлось без шума и скрипа. Он слышал за дверью чье-то прерывистое дыхание.

В эту минуту этажом ниже раздались сдавленные возгласы и глухие удары. Дверь содрогалась будто под ударами тарана — это Бюсси-Леклерк пришел в себя и, обнаружив, что заперт, ревел от ярости и пытался выбить ногой толстые дубовые доски.

— Мне-таки нужно было придушить его! — проворчал Пардальян. — Хотя нет… Бедняга комендант! В конце концов я должен был дать ему возможность отыграться…

Пока он произносил эту речь, дверь, над запорами которой он бился, наконец открылась. Он быстро вошел внутрь и затворил ее за собой. Слабый свет фонаря, который он держал в руке, осветил камеру. И в этом свете он увидел человека, которого сначала не узнал. Это был юноша в лохмотьях, окровавленный, с блуждающим взглядом, с мертвенно бледным лицом, обезумевший от отчаяния.

Вдруг он совершил невероятный прыжок — и Пардальян почувствовал, как его обвивают и сжимают очень сильные руки. Шевалье услышал хриплое дыхание, чьи-то пальцы вцепились ему в горло и судорожно сжались на нем, а еле внятный голос пробормотал:

— Один из них попался! Умри, негодяй!..

— Карл! Мальчик мой! — задыхался Пардальян. — Тише! Тише! Не то мы пропали!..

— О Виолетта! — внезапно возопил Карл. — Прости мне, что я могу убить только одного из них, чтобы отомстить за твою смерть.

В полумраке, под аккомпанемент глухих призывов Леклерка о помощи завязалась жестокая борьба: Карл старался задушить, раздавить, убить! И кого?! Пардальяна! А Пардальян не хотел ни ранить, ни тем более убивать молодого человека! Он понимал, однако, что если не справится с Карлом, то оба они погибнут! А ведь там, наверху, тюремщики, разумеется, слышали весь этот шум и могли решиться спуститься вниз, несмотря на запрет коменданта!..