В середине января 1506 года Филипп, эрцгерцог Бургундии, и его жена Хуана отправились из Фландрии в Испанию, где Филипп должен был получить корону Кастилии[516]. Но бросать вызов северным морям в разгар зимы было небезопасно. В пути «вдруг поднялся ужасающий шторм». Буря стала одной из самых неистовых за всю историю. Лондонский хронист писал, что ветер дул «с такой силой, что переворачивал шаткие дома и деревья», срывал солому и черепицу с крыш, сельскую местность затопило, а со шпиля собора Святого Павла сорвало флюгер[517]. (Он упал на таверну «Черный орел» и нанес значительный ущерб.)

Филиппу и Хуане, находившимся в море, повезло, и они не погибли. Корабли прибило к берегу в Веймуте, и Филипп, «непривычный к океанским волнам» и «изможденный телом и разумом», был рад покинуть истерзанное штормом судно[518]. Но его радость длилась недолго. Супругов с подобающей роскошью приняли как гостей короля Англии, но из-под пышности и гостеприимства проглядывала суровая политическая реальность. Филипп и Хуана оказались пленниками Генриха. Отпустить их могли на двух условиях: после заключения торгового договора, дававшего большие преимущества английским купцам, и после их согласия выдать Англии Эдмунда де ла Поля[519]. К середине марта английские военные схватили в Кале графа Саффолка и перевезли его через уже успокоившийся пролив. После его возвращения Филиппу и Хуане позволили уехать. Несмотря на то что Генрих обещал простить перебежчика и вернуть ему прежние владения, Саффолка бросили в Тауэр. Белая роза больше никогда не вышла на белый свет.

Под напором тягот и разочарований, свалившихся на него в середине жизни, Генрих VII начал сильно сдавать. Когда ему наконец-то удалось заполучить Эдмунда де ла Поля, королю было сорок девять. Он стал хуже видеть, начались проблемы со здоровьем. Генрих становился все более замкнутым, подозрительным и превращался в тирана. Один за другим начали умирать его самые верные слуги и советники. В 1495 году скончался его дядя Джаспер Тюдор, который за четыре года до этого, по достижении шестидесяти лет, отошел от мирской жизни. В 1500 году отошел в мир иной кардинал Джон Мортон, который прилежно и верно служил королю на посту архиепископа Кентербери с самого начала правления Генриха. В 1503 году умер сэр Реджинальд Брей, канцлер герцогства Ланкастер, который был преданным слугой короля задолго до битвы при Босворте. В 1504 году не стало отчима короля, Томаса Стэнли, графа Дерби. С каждым годом круг доверенных лиц Генриха редел. В результате король, который всегда стремился все, особенно финансы, контролировать лично, изменил подход к управлению страной и стал прибегать к шантажу. Любую внешнюю власть он воспринимал как угрозу собственной. Король внедрил обширную систему залогов и расписок, по которым богатые и влиятельные лица вынуждены были согласиться выплатить ему громадные суммы в случае, если вызовут его неудовольствие. Это должно было служить гарантией их примерного поведения. Система использовалась повсеместно и в поистине беспрецедентном масштабе и тесным образом была связана с двумя молодыми и безжалостными служителями короны: сэром Ричардом Эмсоном и Эдмундом Дадли. Та власть, которой они были наделены, внушала большинству отвращение, а их имена стали символом того, насколько в последние годы правления Генриха была извращена нормальная система государственного управления. Королю становилось все хуже, одновременно страдало и все королевство. В свои последние годы он цеплялся за власть, используя такие методы, которых Англия не помнила с самых темных времен перед свержением Ричарда II в 1399 году. В начале правления Генрих показал себя как невероятно успешный и осознающий свое величие король, несмотря на то что не мог похвастаться легкостью и добродушием, отличавшими Эдуарда IV, которого он сменил на троне. Но к концу жизни Генрих держал страну в страхе, и ему повезло, что все наиболее вероятные претенденты на корону либо были мертвы, либо бежали из страны, либо томились в тюрьме.