Как бы то ни было, Генрих VIII стремился не только к тому, чтобы стать вторым Генрихом V. Молодой король, как с ликованием отмечали поэты и пропагандисты новой власти, был живым воплощением мифа Тюдоров, которым они сами себя окружили. По словам его наставника Джона Скелтона, Генрих был «розой и красной, и белой». Он не был ни Ланкастером, ни Йорком, он был и тем и другим: наследником и Генриха VI, и Ричарда, герцога Йоркского, он был воплощением единства. Роза Тюдоров в его правление встречалась повсюду. Ею украшали здания и королевские дворцы, ее изображали в хоровых сборниках и в иллюминированных манускриптах, предназначенных для королевской библиотеки. Нарисованную розу обнаружили даже на личном молитвенном свитке короля[521]. Надежда на лучшее, которая надолго была забыта в поздние годы правления Генриха VII, вновь засияла с восшествием на престол его сына.

Внешне Генрих VIII казался смелым и добродушным, но он мог быть не менее беспощаден, чем его отец. Его положение было куда прочнее, ведь он по закону унаследовал корону, а не вырвал ее из рук умирающего на поле брани соперника. Тем не менее Генрих не мог не считаться с династической уязвимостью, которая неотступно волновала его отца. В Тауэре томился потенциально опасный пленник — Эдмунд де ла Поль, а Ричард де ла Поль все еще разгуливал на свободе где-то за морем. В живых еще оставались стареющие, затаившие обиду йоркисты, и хотя Генрих мог позволить себе быть великодушным молодым правителем (он, к примеру, вернул дочери Джорджа, герцога Кларенса, Маргарет Поул все владения и пожаловал ей старый семейный титул графини Солсбери, вместе с которым она обрела почет и независимость), он понимал, что не до конца избавился от врагов, нажитых его отцом. И чтобы остановить их, готов был действовать быстро и безжалостно.

Катализатором стала война во Франции. Молодой напористый король, жаждущий проявить себя, и талантливый, достигший карьерных высот новый первый министр Томас Уолси начали второе вторжение во Францию в 1513 году. Генрих лично возглавил армию, а королева Екатерина осталась в Англии в качестве наместника для того, чтобы следить за возобновившимися боевыми действиями с королем Шотландии Яковом IV[522]. Но Генрих, будучи в здравом уме, не мог отправиться во Францию и рисковать жизнью на поле боя, зная, что у него в плену находится человек, который совсем недавно сам заявлял права на престол. «Опасались, что, когда король покинет страну, люди, возможно, захотят устроить революцию, они могут силой выкрасть Эдмунда из Тауэра и освободить его», — писал Вергилий[523].