– Не хотел при докторе.

Шакулин был слегка поражен. Он подошел к окну. Снова сверкнула яркая молния, через пару секунд отозвавшаяся громом, от которого вздрогнул весь барак.

– Неужели он понимает, что с ним происходит? – Шакулин обернулся к капитану. – Но в этом случае, возможно, он даже знает, где Уутьема?

– Да, только вряд ли хоть что-то расскажет.

– Но должен же быть способ! – Шакулин, кажется, загорался новой идеей.

Листровский подошел к нему поближе.

– Сергей, какая разница? Устраняем Коробова, валим этого оборотня! И все! Ты хочешь в Магадан, навсегда в Магадан? У нас уже нет времени разбираться, кто и что слышит, и знает. Мы выявили связь. Ты сам ее проверил. Так что без лишних слюней выполняем задачу и всем «До свидания!». Осталось девять дней. Нам некогда погружаться в дебри психиатрии или чего-то еще. Москве плевать на все это. Стране нужны подлодки с ядерными боеголовками. А чтобы эти боеголовки лучше летали, вся верхушка Союза должна успокоиться. А успокоится она только, когда в городах, где базируются секретные объекты, перестанут циркулировать слухи о странном животном, умудрившемся на свою голову прикончить совместно с «Иваном» двух ученых с одного из секретных объектов. Подумай о своей шкуре! Я уверен, судя по тому, что видел, этот Коробов еще спасибо нам скажет с того света, если тот свет существует!

В дверь комнаты, где они сейчас находились, постучали.

– Товарищи. – Это был голос Глазьева. Он еще раз постучал и вошел. – Товарищ капитан, я бы хотел перекинуться с вами парой слов.

Шакулин понял, что нужно оставить этих двоих наедине. Переглянувшись с Листровским, он вышел из комнаты, оставив капитану фонарь. В коридоре никого не было. Снова прошла волна грома, на этот раз не такая сильная. Все двери оказались закрыты. Поразмышляв пару секунд, Шакулин пошел к Моляке.

Установив, что шаги в коридоре отдаляются, Глазьев спокойным голосом начал разговор:

– Я хотел уточнить, товарищ капитан, в силе ли наш договор?

– Все в силе, – не сразу ответил Листровский. – Вот только если оборотень не попадет в ловушку, тогда я не ручаюсь, что именно ваша пуля окажется последней.

– Ловушка сработает, – возразил охотник.

– С чего такая уверенность?

– Я встану посредине ямы, на островке, пусть на меня идет.

Глазьев выглядел так, будто он прямо сейчас готовился занять свое место в самом центре выдуманной им же западни и принять бой со зверем. В его взгляде чувствовалась неимоверная твердость. Но наличие на островке у волчьей ямы охотника, в планы Листровского никак не входило.