— Компания эксплуатирует продуктивные скважины в Техасе, на шельфе Санта-Барбара, в Южной Нигерии, а также владеет достоверными запасами на промысле Эль-Баррас в Кувейте, нефть которого и будет являться сырьем для нового галвестонского нефтеперерабатывающего завода.

— Бог ты мой… — Ник ошеломленно уставился на своего информатора. — Эль-Баррас… Но ведь эта нефть загрязнена кадмием, ее запретили к использованию…

— Промысел Эль-Баррас представляет собой месторождение, естественным путем обогащенное тем катализатором, который необходим для нового крекинг-процесса.

— И какие там данные по кадмию? — требовательно спросил Николас.

— Западный участок промысла показывает две тысячи долей на миллион, в то время как в образцах с северо-восточной антиклинали концентрация достигает сорока двух тысяч долей на миллион. — Лазарус педантично выдавал цифры. — Нефть-сырец американского и нигерийского происхождения будет компаундироваться с нефтью Эль-Барраса и затем поступать в революционную крекинг-установку. Проектом запланирован восьмидесятипятипроцентный выход малоуглеродистых летучих соединений по сравнению с типичными сорока процентами, что повысит рентабельность в пять — восемь раз и удлинит срок службы разведданных общемировых запасов нефти на десять — пятнадцать лет.

Николас слушал этот доклад, а перед его мысленным взором стояла одна-единственная картинка: дрожащее перо самописца, регистрирующего агонию отравленного кадмием моллюска в лаборатории Саманты.

Лазарус тем временем бесстрастно продолжал:

— В ходе крекинг-процесса сульфид кадмия будет восстановлен до чисто металлической, нетоксичной формы, и этот ценный побочный продукт позволит еще больше снизить производственные издержки.

Николас помотал головой, отказываясь верить услышанному.

— И Дункан собрался это все проделать… — прошептал он. — Через два океана, по миллиону тонн зараз, в брюхе этого невесть как построенного монстра, Дункан собирается совершить то, на что не решался никто из судовладельцев… Он хочет возить кадмиевую нефть Эль-Барраса!

Из окон балкона отеля «Риц» виднелась Вандомская площадь с ее знаменитой колонной, барельеф у основания которой был отлит из бронзы русских и австрийских пушек, прославляя боевой подвиг под Аустерлицем, где низкорослый корсиканец разбил армии обеих стран. Пока Ник разглядывал монумент, поджидая заказанный международный звонок, он быстро прикинул в уме время и сообразил, что на Восточном побережье Северной Америки три часа ночи. По крайней мере, Саманта должна быть дома. «А если нет, — усмехнулся он про себя, — то хотелось бы узнать почему».