А помимо гордости, была еще и ненависть. Дункан Александер отобрал у него жену и ребенка. Дункан Александер саму жизнь у него отнял. Дункан Александер был врагом, и, согласно правилам Ника, с ним надо сражаться с той же целеустремленностью и безжалостностью, что пронизывали все существование Николаса Берга.

Ник налил себе очередную чашку кофе и разжег сигару. Сидя в полном одиночестве среди роскоши люкс-номера, он мрачно задался вопросом: «Если бы речь шла о другом человеке и о другом судне, которое взялось перевозить нефть Эль-Барраса… стал бы я так рьяно протестовать?»

Вопрос, разумеется, и не предполагал ответа. Дункан Александер — враг.

Николас поднял трубку и набрал еще один номер. Предстоял разговор, который он так долго оттягивал. Ему не нужно было заглядывать в записную книжку, переплетенную в красную телячью кожу, чтобы найти в ней телефон особняка на Итон-сквер.

— Миссис Шантель Александер, пожалуйста.

— К сожалению, сэр, миссис Александер сейчас в Кап-Ферра.

— Ну разумеется, — буркнул Ник. — Спасибо.

— Туда можно позвонить. Телефонный но…

— Да-да, я знаю.

Понятно — забыл, какой сезон на дворе. Ник набрал еще один номер, на этот раз в городке на средиземноморском побережье.

— Резиденция миссис Александер. Питер Берг у телефона.

По жилам Николаса вместе с кровью побежала волна эмоций, от которых загорелись щеки и защипало в глазах.

— Привет, мой мальчик. — Его голос прозвучал неестественно, пожалуй, даже напыщенно.

— Отец! — Неприкрытый восторг. — Слушай, как… Добрый день, сэр. Вы получили мои письма?

— Нет… Какие письма? Ты их куда отправлял?

— На квартиру в Квинс-Гейт.

— О, я туда не заглядывал… — Николас прикинул время, — почти месяц.

— А я получил твои открытки: одну — с Бермуд, другую — из Флориды. Просто хотел тебе написать, что…

Последовал отчет о триумфах и катастрофах мальчишки-школьника.

— Сногсшибательные новости! Я тобой горжусь. — Слушая сына, Николас представил себе его лицо, и от этого защемило сердце: он мало, непростительно мало времени уделяет сыну. Вот оно, чувство вины. Боль от потери. Лишь в такие минуты Ник позволял себе признать, как сильно тоскует по сыну. — Здорово, Питер, просто здорово…