Зазвонил телефон, и Николас поднял трубку, не отрывая взгляда от окна.

Послышалось невнятное бормотание.

— Кто это? — спросил Ник.

— Саманта Сильвер… Послушайте, который час? Кто это? Господи, три часа ночи. Чего вы хотите?

— Передай этому мерзавцу, чтобы он натягивал штаны и убирался восвояси.

— Николас! — Раздался радостный вопль, а затем грохот и звон, от которого Ник поморщился и убрал трубку подальше от уха.

— Ах ты!.. Ну вот, я столик опрокинула. Николас, ты где? Да что же ты молчишь, господи боже!

— Я тебя люблю.

— Еще раз, пожалуйста. Ты где сейчас?

— В Париже. И я тебя люблю.

— О… — Ее голос приобрел унылые нотки. — А такое впечатление, что ты совсем близко. Я даже подумала, что… — Здесь она вновь взбодрилась. — Я тоже тебя люблю! Ну как ты там?

— И скучно, и грустно. Один как перст.

— Вот и славно. Ничего не меняй, не то получишь у меня. Да, кстати, я говорила, что тебя люблю?

— Просыпайся давай. Встряхнись. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— А я не сплю… Разве что чуточку.

— Саманта, послушай, что произойдет, если вылить миллион тонн ароматной арабской нефти — с концентрацией сульфида кадмия сорок тысяч частей на миллион — в воды Гольфстрима, скажем, милях в тридцати от Ки-Уэста?

— Вопрос на засыпку? В три часа ночи на него и Эйнштейн не ответит.

— Саманта, я серьезно… Так что при этом случится?

— Нефть станет транспортной средой для загрязняющих примесей. — Борясь с сонливостью, девушка все же попыталась спрогнозировать возможный сценарий. — Она расползется пленкой толщиной где-то в четверть дюйма, а в результате останется пятно длиной несколько тысяч миль и шириной четыреста-пятьсот миль, причем пятно подвижное.

— И каковы будут последствия?