Саманта подхватила логику действий.

— Задействуем Гринпис, они устроят пикетирование завода в Галвестоне, где «Амекс» собирается перерабатывать кадмиевую нефть. Подключим все экологические агентства страны… Вонь поднимется, как от миллиона трупов! — пообещала она.

— Замечательно. Вот и займись этим, ладно? И не забудь, кстати, вовремя оторвать свой кругленький задик от кушетки, потому что я жду тебя на спуске «Морской ведьмы».

— Кругленький, оттого что жирненький или он у меня как яблочко? — потребовала она уточнений.

— Да-да, наливное, — усмехаясь, успокоил Ник Саманту. — А я к этому времени успею заказать ужин в номер. На вилочном погрузчике.

До конца дня Николас сидел на телефоне, систематически прорабатывая длинный перечень, составленный с помощью диктофонной записи отчета Лазаруса.

Список открывался названиями компаний, которые ссудили капитал «Флотилии Кристи» на постройку «Золотого рассвета». Затем Ник занялся теми, кто выступил подписчиком страховки корпуса судна, а также участвовал в страховании потенциального экологического ущерба.

Составляя своего рода коммюнике, он не рискнул углубиться в узкоспецифические и конкретные детали, так как не хотел давать Александеру шанс ухватиться за какую-нибудь мелочь и устроить дымовую завесу, подав иск за клевету. Впрочем, в каждом случае Николас беседовал с высшим руководством компаний, причем со многими директорами и управляющими он и прежде был на короткой ноге. В любом случае в разговорах Ник упоминал достаточное количество фактов, показывая, насколько точно ему известна степень их участия в авантюре Дункана. Он предлагал вновь — и на этот раз тщательнее — обдумать весь проект, особенно в отношении страховки «Золотого рассвета» и контракта с компанией «Ориент амекс».

В промежутках между звонками или во время паузы, пока секретари искали нужного человека, Ник разглядывал Вандомскую площадь и в очередной раз анализировал причины, по которым он взялся за это дело.

Человек с легкостью приписывает себе самые благородные побуждения. Море подарило Николасу замечательную жизнь, вознаградило богатством, репутацией и успехом. Наступила пора погасить хотя бы часть долга, пустить долю извлеченных материальных благ на защиту и охрану океана, подобно тому как рачительный фермер заботится о земле… Мысль, конечно, правильная, однако сейчас, заглядывая под ее сияющую поверхность, он видел и тени менее привлекательные, если не сказать хищные — типа акулы или барракуды.

Возьмем, к примеру, гордость. «Золотой рассвет» был его творением, кульминацией труда всей жизни, своего рода лавровым венцом карьеры. Но его отняли у Ника, отняли и покорежили. Но даже после того, как и сам танкер, и весь чудесный проект покажут свою несостоятельность, обернутся катастрофой и великим горем, имя Николаса Берга всегда будет упоминаться рядом. Мир не забудет, что грандиозная задумка исходила именно от него.