Сквозь узкую щель в шторах на дальнем конце комнаты блеснула длинная полоска света раннего солнца. Выглядела эта полоска клинком, золотистым лезвием, и мгновенно напомнила ему о Саманте Сильвер. Ник вновь увидел ее в одежде из солнечного света, босоногой на пляжном песке — и от этой картины золотой клинок вошел ему под ребра.

Николас сбросил ноги с широченного матраса и прошлепал в ониксовую ванную. Глаза ныли тупой болью хронического недосыпания и раскаяния. Пустив горячую воду из дельфиньей пасти, он взглянул в зеркало, хотя пар уже начинал затушевывать черты его физиономии. Под глазами — темные круги, в лице читается какая-то изможденность, кожа натянута на скулах.

— Ах ты, морда, — прошептал он зеркальному близнецу. — Ах ты, скотина…

Его уже ждали к завтраку на террасе, укрытой от солнца яркими, расцвеченными зонтиками. Питер сохранил настроение прошедшего дня и подбежал к отцу, заливаясь смехом:

— Привет! — Он схватил Николаса за руку и повлек к столу.

Шантель была в длинном домашнем платье. Ее волосы, распущенные по плечам, отличались такой мягкостью, что даже под легчайшим бризом вились шелковыми нитями. В этом читался тонкий расчет, Шантель ничего не делала случайно; интимно-элегантное одеяние и свободно падающие волосы подводили к мысли о домашнем уюте — и Николас почувствовал, с какой силой этому сопротивляется.

Благодаря не по годам развитой интуиции Питер тут же уловил смену настроения Николаса, и его разочарование стало почти осязаемым. Он горько и обиженно посмотрел на отца, смех и болтовня умерли у него на губах, и мальчик уткнулся взглядом в тарелку.

Николас вполне сознательно проигнорировал праздничное изобилие блюд, взял лишь чашку кофе и, не спрашивая разрешения у Шантель, разжег сигару, отлично зная, что это ее выводит из себя. Он сидел в полном молчании и, как только сын закончил завтракать, сказал:

— Питер, мне надо поговорить с твоей матерью.

Мальчик послушно встал из-за стола:

— Сэр, я смогу увидеть вас до отъезда?

— Да. — У Николаса в очередной раз защемило сердце. — Конечно.

— И мы сможем еще раз сходить на яхте?

— Извини, мой мальчик, у нас не хватит времени. Не сегодня.

— Да, сэр.

Питер дошел до края террасы, сохраняя прямую спину и заученную выправку, затем вдруг бросился бежать, перепрыгивая через две ступеньки на третью, и, отчаянно размахивая руками, влетел в сосновый лес за яхтенным домиком, словно его кто-то преследовал.

— Ники, ты ему нужен, — мягко попрекнула Шантель.

— Об этом тебе следовало задуматься два года назад.

Она налила свежую порцию кофе ему в чашку.