Дэвид Аллен вскинул лицо — по-мальчишески гладкий лоб пересекала складка озабоченности.

— Ветер спадает и меняет направление к западу, — сообщил он.

В памяти Николаса всплыла еще одна поговорка: «Поверишь ветру в сторону солнца — будет тебе небо с оконце». Впрочем, он не процитировал ее вслух, а просто кивнул и сказал:

— Скоро зацепим край «Лорны». Ветер вновь переменится, когда подойдем ближе к центру.

Он заглянул в радиорубку. Трог поднял глаза, и Николасу даже не пришлось спрашивать: радист покачал головой. После длительного утреннего сеанса связи с береговой охраной «Золотой рассвет» хранил упорное молчание.

Николас шагнул к радару и несколько минут внимательно изучал круглое зеленое поле, однако экран, обычно пестревший массой точек и пятен, на сей раз был удивительно пуст. Кое-где виднелись отражения от мелких объектов, пересекавших фарватер, — скорее всего, рыболовецкие суда или яхты, разбегавшиеся в поисках укрытия. Сейчас на всех островах и на Флоридском полуострове люди принимали меры по защите от близкого урагана. С тех пор как архипелаг Флорида-Кис связали единым шоссе, на островках обосновались свыше трехсот тысяч человек, попутно превратив замечательные дикие места в Тадж-Махал из наскоро выстроенных домишек. Если по ним ударит ураган, число жертв и масштабы разрушений окажутся неимоверными. Не исключено, что эти места были самыми незащищенными на всем побережье. Несколько минут Николас пытался вообразить, что случится, когда миллион тонн ядовитой нефти выплеснется на литораль, разоренную ураганными ветрами. Воображение не справлялось с такой жуткой картиной, и Николас оставил радар, перейдя к лобовому обзорному окну мостика. Он стоял, разглядывая узкую водяную горловину на горизонте, за которым скрывались все возможные и невозможные ужасы и муки безысходности.

Дверь в радиорубку была распахнута, на мостике царила тишина, и поэтому внезапно раздавшийся голос прозвучал на редкость отчетливо. Слышно было даже, как человек вздыхает между фразами. Сквозившую в словах тревогу ничуть не скрадывали небольшие помехи УВЧ-канала.

— Терплю бедствие! Терплю бедствие! Говорит танкер «Золотой рассвет». Наши координаты — семьдесят девять градусов пятьдесят минут западной долготы, двадцать пять градусов сорок две минуты северной широты.

Николас, даже не добежав до штурманского стола, внезапно понял, что до танкера еще сотня миль, и карта это подтвердила.

— Мы потеряли гребной винт, судно дрейфует без управления.

Ник отпрянул, словно его ударили в лицо. Он даже вообразить не мог более опасной ситуации для судна столь колоссального размера — а на борту был Питер!