Еще несколько секунд, и они будут в безопасности — однако «Ловкач» тут же налетел на поднятый танкером вал воды, и Хэнка швырнуло через всю рубку. В груди что-то неприятно поддалось, он услышал мягкий щелчок треснувшей кости, но через миг все звуки утонули в стоне рвущегося металла — оба корпуса вошли в контакт. Хэнка вновь сбило с ног, и он растянулся поперек настила.

На ноги встать никак не получалось: сейнер качало и подкидывало так, что Хэнк приложился лицом о палубу. Тут последовал еще один удар, «Ловкач» потащило вдоль борта танкера — но затем суденышко отбросило вбок, чуть не перевернув вверх килем, после чего «Ловкач» принялся поплавком скакать на волнах-«усах», отбрасываемых танкером.

Сейчас по крайней мере Хэнку удалось подняться, однако он тут же сложился в поясе, прижимая руками сломанные ребра. Оглушенный и ошеломленный, он посмотрел в окно.

В полумиле от них танкер лениво разворачивался под ветер, хотя обычного буруна за кормой видно не было. Хэнк проковылял к выходу из рубки и выглянул наружу. Вода быстро сливалась с палубы через шпигаты. Релинг исчез, оставив после себя куски лееров, на которых сиротливо болтались обломки поручней. Изломы деревянных брусьев сияли в солнечном свете, как перерубленные сахарные кости.

Из люка машинного отделения выползла Саманта. На лбу вздулся фиолетовый рубец, девушка насквозь вымокла, а руки по локоть вымазаны солидолом. Она смахнула упавшую на лицо прядь — по тыльной стороне ладони шел ярко-алый ожоговый след.

— Самми, ты как?

— Вода прибывает, — сказала девушка. — Я не знаю, как долго насос сможет ее удерживать.

— Ты починила дизель? — спросил он.

Саманта кивнула.

— Дроссель оставила открытым, — сказала она и с чувством добавила: — И больше никогда этим не займусь. Пусть туда кто хочет, тот и лезет, я свое дело сделала.

— Покажи как, — попросил Хэнк, — и вставай к штурвалу. Чем быстрее доберемся до Ки-Бискейн, тем счастливее я буду.

Саманта смотрела вслед уходившему «Золотому рассвету».

— Господи! — изумленно покачала она головой. — Да мы в рубашке родились!

«К кобыльим хвостам шторм привязан…» Николас Берг вскинул лицо к небу и пробормотал старую морскую поговорку, прикрывая глаза козырьком ладони.

Облака выглядели изумительным, тончайшим кружевом, расстеленным длинными легкими лентами в глубокой синеве небес. Прямо на глазах Николаса перистые ленты переплетались и меняли рисунок — что недвусмысленно говорило о силе высотного ветра. Облачность лежала не ниже тридцати тысяч футов, и воздух под ней был чистым и прозрачным — лишь со стороны западного горизонта, над Флоридским полуостровом, чей силуэт пока что едва проглядывал, вздымались серебристо-синие грозовые тучи.