Саманта упала, ударившись лбом о горячий дизель. Удар был таким сильным, что глаза застило ослепительным белым светом, после чего обрушился звонкий мрак. Девушка рухнула навзничь и потеряла сознание.

Она не знала, сколько времени провела без сознания, — скорее всего, не больше нескольких секунд. Ледяная вода, брызнувшая в лицо, заставила прийти в себя, и Саманта приподнялась на колени — из обшивки, совсем рядом, хлестало несколько струй. Рубашка и джинсы успели промокнуть насквозь, от соленой воды девушка наполовину ослепла, а голова болела так, будто кто-то раскроил ей череп и загнал шило между глаз.

Саманта едва понимала, что происходит. Вновь вхолостую бормотал дизель, в трюме плескалась вода… На миг ей показалось, что танкер полностью накрыл «Ловкач», загнав его под днище. Впрочем, она тут же сообразила, что сейнер хоть и отбросило бесцеремонно в сторону, он до сих пор был на плаву.

И тогда девушка поползла по перекошенной, взбрыкивающей палубе. Она точно знала, где расположен трюмный насос — Том показал и обучил всех и каждого в команде, — и Саманта медленно приближалась к нему с мрачным упрямством.

Хэнк Питерсен вылетел из рубки, дико размахивая руками. Он силился накинуть на себя спасательный жилет, но не вполне понимал, что следует делать: прыгнуть за борт и вплавь уходить с дороги слегка изменившего курс танкера или остаться на «Ловкаче» и вместе с ним попытать судьбу, потому как до столкновения оставались считаные секунды.

Остальных охватила та же нерешительность; столпившись у фальшборта, все смотрели на гору гладкой закругленной стали, которая закрывала полнеба. Один лишь телеоператор на крыше рубки — явно фанатик, не понимающий масштаба всей опасности, — продолжал снимать. Его восторженные восклицания и жужжание камеры сливались с шелестом отгоняемой носом «Золотого рассвета» волны, гребень которой возносился на пятнадцать футов, шипя и потрескивая, как пламя пожара в сухой степи.

Внезапно над головой Хэнка рявкнул дизельный выхлоп и тут же затих, вернувшись к прежнему бормотанию холостого хода. Он вскинул лицо, недоуменно помаргивая, а выхлопная труба ожила вновь, и палуба дернулась под ногами. Со стороны кормы донесся шум вскипевшей под винтом воды, «Ловкач» стряхнул с себя летаргический сон и задрал форштевень, подкинутый крупной зыбью Гольфстрима.

Еще секунду Хэнк стоял как вкопанный, а затем нырнул в рубку, где, не сводя глаз с бокового обзорного окна, принялся бешено крутить штурвал, закладывая резкий поворот.

Сейчас все поле зрения занимал танкер, но маленькое суденышко уже ринулось поперек пролива, надеясь оставить нос «Золотого рассвета» за кормой.