Ветер свистел все сильнее и сильнее. Черные тучи приближались с ужасающей быстротой. Уже нешуточные волны вздымали гребни, увенчанные белой пеной. Море, сверкая зубами, хохотало, как жестокий пират при виде добычи.

Сантьяго привязал и закрепил парус от мачты до кормы, положив его внахлест на запасной, прикрывавший шлюпку от носа до мачты. Щелей почти не осталось, только вокруг мачты он не сумел обвязать его плотно, для этого пришлось бы резать ткань, а на это уже не хватало времени. Свободный конец паруса перевесился через корму и ушел в воду. Сантьяго достал тяжелый якорь, прикрепил его к этому концу, затем подлез под парус и выбросил якорь в море. Под его весом парусина туго натянулась, и он оказался в небольшом домике с крышей из ткани. Все внутри было залито желтым светом, проникавшим сквозь парус. Сантьяго уселся поудобнее и стал ожидать шквала.

– Если волна перевернет шлюпку, – сказал он сам себе, – парус не даст мне выплыть наружу, и я захлебнусь тут, точно слепой котенок в ведре.

Сантьяго прикоснулся к рукоятке кинжала, висевшего на поясе, и немного перевел дух.

– Под лодкой останется воздух, я успею разрезать ткань и выбраться наружу. Но, с другой стороны, – добавил он, – для чего выбираться? Что я буду делать без шлюпки в бушующем море? Стоит ли продлевать мучения, бороться с волнами, глотать соленую воду и в конце концов все равно пойти ко дну? Не лучше ли вонзить себе в сердце кинжал и сразу покончить со всем этим? Да, пожалуй, это самое правильное решение. – Мужское решение, и он так и поступит. Но Всемилостивый Господь не допустит такого, и его шлюпка успешно выдержит шторм. А если нет, то…

Он снова прикоснулся к рукоятке и успокоился еще больше.

Шквал налетел, беспощадный, точно демон-губитель. Волны с шумом разбивались о нос шлюпки и, перекатываясь через парусину, соскальзывали обратно в море. С каждой из них сквозь щели просачивалось немного воды, и скоро на дне шлюпки заплескалась лужица. Выплеснуть ее за борт не представлялось возможным, и Сантьяго пришлось сесть на корточки, чтобы насквозь не промокнуть.

Ему причудилось, что он, как в детстве, снова оказался на качелях. Шлюпка, словно толкаемая рукой великана, продольно раскачивалась. Сначала взмывал вверх нос, взбираясь на волну, затем суденышко ухало вниз, до самого дна ямы между валами, и сразу же начинало снова карабкаться вверх. Плавучий якорь надежно удерживал ее носом к волнам, и вскоре, привыкнув к постоянному раскачиванию, Сантьяго настолько успокоился, что даже почувствовал некий уют.