– Падре, – то ли спросил, то ли отметил он, глядя на гостя.
– Да, падре, – ответил тот.
– Заходи в дом.
В горнице на разобранной кровати сидела молодая женщина с младенцем на руках.
– Осмотри моего сына, – приказал мужчина. – Выясни, можно ли провести с ним таинство крещения.
Потом бросил острый взгляд на женщину и усмехнулся.
– Поговорите, поговорите, а я пойду делами займусь.
Он вышел, женщина передала падре ребенка и тут же залилась горькими слезами.
– Почему ты плачешь, дочь моя? – спросил падре Бенито. – Радоваться нужно, а не плакать!
Женщина при ближайшем рассмотрении оказалась совсем молоденькой, лет семнадцати-восемнадцати.
– Как же не плакать, – запричитала она. – Два года назад меня похитили черти, притащили на эту гору, заставили готовить, стирать, убирать. Сколько раз я пыталась сбежать, да ничего не получается! Лишь до леса доберусь, голова начинает кружиться, а сердце колотится так, точно еще миг – и вырвется из груди. Возвращаюсь после каждой попытки еле живая, а они только посмеиваются.
Потом приглянулась я главному черту, Билару, и он стал жить со мной как муж с женой. Бесенка вот прижила от него, – роженица посмотрела на младенца с плохо скрытым раздражением.
– Уж как он обрадовался, а я, чтоб досадить ему, потребовала крещение сделать. Думала, Билар ругаться станет, взбесится, а он взял и вас сюда притащил. Еще один грех на мою душу!
– Почему ты называешь это грехом, дочка? – удивился падре Бенито.
– Да потому, что не выбраться вам отсюда. Навсегда тут застрянете, как я.
– Тебе это не снится, дочка? Билар твой совсем на черта не похож!
– Да не мой он! – вскричала женщина, отирая слезы. – Пусть черти его заберут, если он мой.
«Ты, наверное, частенько такое повторяла, – подумал падре. – А слова человеческие не пустой звук. Вот и накликала на свою голову нечистую силу».
– Одно вас спасти может, – продолжала роженица. – Если ни к какой еде тут не прикоснетесь. Не ешьте, не пейте, даже губы не смачивайте! Тогда заклятие бесовское внутрь не проникнет, и вы сумеете уйти.
– Спасибо тебе, дочка!