«Нет, я не трону этого мальчика. Если сам Бог спас его во время шторма и уберег от лап пиратов, как же я посмею оборвать его жизнь? Иисус, сын Божий, принял муки за других людей! Вот пример, который должен меня вдохновлять!»

– Спасибо, Росенда, – Сантьяго отодвинул тарелку. – Я чувствую себя совершенно здоровым. Правда, вчерашний день немного подорвал мои силы.

Он улыбнулся Росенде, и она улыбнулась в ответ. Тайна близости лежала между ними, загадочная, словно ночь, и общая, словно супружеская простыня.

– Росенда, а почему ты не сказала альгвазилу, что я уже выздоровел?

Сантьяго поднялся из-за стола и, сделав несколько энергичных шагов по комнате, остановился возле лежанки.

– Ты не догадываешься? – лукаво спросила Росенда.

– Нет, – искренне удивился Сантьяго.

– Ладно, я скажу тебе, но только на ухо.

Она приблизилась, положила обе руки ему на грудь и потянулась губами к уху. Сантьяго склонил голову, чтобы Росенде было удобнее, но она вдруг изо всех сил толкнула его. Не ожидавший толчка Сантьяго повалился на лежанку, а Росенда упала сверху и тут же нашла губами его губы.

Вечером она нагрела воды и подавала ему полные ковшики, пока он мылся. Следующим утром, после завтрака, они сидели на лавочке у стены дома, дожидаясь альгвазила, и слушали тишину летнего утра. Море безмолвно спало, окутанное голубой дымкой, его спокойная, гладкая, влажная лазурь была совершенно бездвижной.

– Послушай, Сантик, – сказала Росенда, проводя указательным пальцем по тыльной стороне ладони юноши. – Ты образованный гранд, а я женщина простая, невоспитанная баба, воспринимающая мир причинным местом. Но все же я хочу дать тебе совет. Не верь попам, Сантик.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Да, да, я всегда почитала их, как сейчас почитаешь ты. Когда на меня впервые напали колдуны, я сразу к падре побежала, спасаться. Куда же еще идти верующей католичке? У всяких я побывала, от простых сельских священников до настоятеля монастыря. И не было ни одного, кто не полез бы ко мне под юбку.

– Падре… под юбку? – от изумления Сантьяго приложил руки к груди. – Тебе не приснилось, Росенда?

– Если бы! – горько усмехнулась она. – Самые святые праведники, когда оставались со мной один на один и думали, будто никто их не видит… Эх, да что там! Богу я верю, а его служителям нет. И тебе советую, не полагайся на длинные сутаны и седые бороды. Если они со мной так себя ведут, то с тобой, юнцом желторотым, совсем стесняться не станут. И говорю я это лишь потому, что полюбился ты мне за эти несколько дней. Чистотой своей полюбился, наивностью, добрым сердцем. Таких жизнь круто ломает и больно бьет. А я не хочу, чтобы тебе было больно, понимаешь, Сантик?