– Ого, да ты целую теорию построил вокруг посещения распутниц, – усмехнулся Сантьяго.

– Положим, не большую, чем ты вокруг своего девства, – парировал выпад Ленсио.

– Какая еще теория, я ведь тебе ничего не рассказывал?!

– И не надо! Падре Бартоломео все уши прожужжал разговорами о целибате.

Ленсио сложил руки на груди, изображая священника, и начал умильным голосом:

– Ибо юноша, сохранивший себя для невинной невесты, воистину обретет рай уже при жизни. Знайте же, дети мои, что в освященном церковью союзе нет греха и чистый, соединяясь с чистой, попадает к чистым. А кто есть чистые, как не праведники и святые, как сказано: в чистоте обретешь ты долю свою. И что есть доля, как не удел небесный?!

Это было так похоже на падре Бартоломео, что Сантьяго не выдержал и прыснул от смеха, а Ленсио ответил ему раскатистым хохотом.

– Тише ты, – шикнул Сантьяго, – всю улицу перебудишь.

– Как же, достучишься до них, – хмыкнул Ленсио. – Из пушек палить придется, пока лежебоки оторвут заспанные рожи от подушек. Вообще, разговор о целибате и чистоте мне по нутру. Давай отложим эту приятную тему и посвятим ей завтрашний день. Пообедаем в таверне и там, за чашей доброй мальвазии, подробно обсудим сей животрепещущий вопрос.

На следующий день Ленсио повел приятеля на осмотр достопримечательностей. Честно говоря, осматривать было нечего. Два десятка мощенных булыжником улиц де ла Пенья огибали небольшую гавань, которая была сердцем и смыслом городка. Если бы не она, Санта де ла Пенья мог бы претендовать лишь на звание деревни, но четыре причала и удобная для стоянки бухта придавали ему важность, соответствующую званию города.

Главным местом встреч была небольшая треугольная площадь перед собором, образованная пересечением трех улиц. На площади, словно античные статуи, маячили молодые люди, изящно закутавшиеся в плащи. Чтобы скоротать время, они целыми днями рассматривали прохожих, отпуская на их счет многозначительные замечания.

– Вот уж кто настоящие бездельники, – вполголоса сообщил Ленсио, при этом весьма любезно улыбаясь тем, в чью сторону выпускал ядовитые стрелы. – Отпрыски богатых семей города, которые вчера упоминал падре, – пояснил он.

– Щедро поддерживающие храм, – вспомнил Сантьяго.

– Они, они, – пробормотал Ленсио, учтиво приподнимая шляпу в ответ на приветствие очередной живой статуи. – Искать службу при их богатстве зазорно, делами заниматься муторно, в общем, целыми днями маются от безделья.

В его голосе звучала плохо скрытая зависть.

– Уж не хочешь ли ты сказать, – удивился Сантьяго, – что они торчат на этой площади с утра до самого вечера?