Ужин длился дольше обычного, донья Мария подавала все новые и новые угощения, стараясь как можно дольше удержать гранда возле дочери. Ей казалось, будто на ее глазах эфемерный замок начинает обрастать камнями и балками, и под предлогом проверки очередного блюда она удалилась из столовой, но вместо кухни ринулась в домашнюю часовню, упала на колени перед образом Святой Девы и вознесла горячую благодарственную молитву, обильно сдобренную счастливыми слезами.

Оказавшись на улице, приятели некоторое время шли молча. Сантьяго думал о чем-то своем, а офицер береговой службы медленно закипал, подогреваемый злостью и обидой.

– Я же тебе говорил, что старшая – моя, – нарушил молчание Ленсио, – просил, если хочешь ухаживать, займись Тониа. Ведь сам признавался, что Ольгонза тебе не нравится. Или ты переменил свое мнение?

– Нет, – ровным голосом ответил Сантьяго. – Она и сейчас мне не нравится.

– Поэтому ты проговорил с ней весь вечер! – вскричал Ленсио. – За все время нашего знакомства она ни разу не посмотрела на меня такими глазами.

– Кто может понять, что происходит в сердце девушки? – пожал плечами Сантьяго. – Клянусь, я вовсе не собирался занимать твое место.

– Не собирался, но занял! – с истеричными нотками в голосе продолжил Ленсио. – Если она в тебя влюбилась, я этого не перенесу!

Зная вспыльчивый характер приятеля, Сантьяго попытался его успокоить.

– Это мимолетнее увлечение одного вечера. Завтра все будет по-другому. Уверяю тебя!

Сантьяго был прав, и развивайся события обычным путем, так бы оно и получилось, но тут вмешались сверхъестественные силы в лице доньи Марии, и действие двинулось в направлении, разительно отличающемся от нормального.

Два дня Ленсио не появлялся у Сантьяго. Тот терпеливо ждал, надеясь, что время и заботы службы успокоят его приятеля. На третий день, ближе к вечеру, тот явился, и по сжатым в полоску губам и глазам, белым от ярости, Сантьяго понял – грозу еще не унесло.

– Все вам! – вместо приветствия выкрикнул Ленсио. – Где же Бог, где его справедливость?!

– Что случилось, мой дорогой друг? – самым миролюбивым тоном произнес Сантьяго, понимая, что на смену непогоде пришел тайфун.

– Ее мать объявила, что Ольгонза не хочет меня видеть! Неслыханно, возмутительно! Разве я обидел ее чем-нибудь?! Разве не был любезен и терпелив? И вот награда за терпение!

– Она хоть объяснила причину такого поведения дочери? – участливо спросил Сантьяго.

– Объяснила, – злобно блеснул глазами Ленсио. – Объяснила, да еще как! Знаешь, что она ответила?

– Ну откуда мне знать, Ленсио? Расскажи, только не сверкай так глазами, я ведь тебя ничем не обидел.