– Где досточтимый гранд намерен сегодня обедать? – спросил он, кланяясь так низко, что шляпа почти коснулась пола.

– Дома, – ответил Сантьяго, поднимаясь навстречу гостю.

Этот и все последующие вечера они провели за столом в гостиной. Еду заказывали из той же таверны, а вино Ленсио каждый раз выбирал и приносил сам. Пообедав, они коротали время в неспешной беседе. По сравнению с пузырящимся, кипящим характером друга Сантьяго выглядел в своих глазах тяжеловесным тугодумом. Ленсио от любой интересной мысли вспыхивал, точно солома, начинал строить планы и предположения, но быстро прогорал, никогда не доводя разговор до дела. Сантьяго же любил все основательно, без спешки продумать, а решив – немедленно перейти к действию, и это несходство характеров делало их интересными друг для друга.

В один из вечеров, недели через три после встречи у префекта, Ленсио все-таки удалось снова затащить Сантьяго на ужин к дону Алэрико. На сей раз трапеза проходила в узком домашнем кругу, приглашены были только два друга. Ленсио сразу принялся любезничать с Ольгонзой, а Сантьяго, желая избежать разговора с Тониа, задал дону Алэрико какой-то неважный вопрос и крепко попался.

Ответив кое-как на заданный вопрос, дон немедленно пустился в пространные рассуждения о величии Санта де ла Пенья. По его словам выходило, будто этот неприметный городок на самом деле колыбель славного испанского гения. Уже один благородный дух его обитателей неопровержимо свидетельствовал о славном происхождении.

– Немного отыщется мест в объединенных королевствах, – утверждал дон Алэрико, – где бы так ярко расцвела добродетель, где сорная трава пороков почти исчезла из виду, где царят мир, взаимное уважение и подлинное католическое смирение! А манеры! Разве вы найдете в Кастилии или Леоне крестьян, изысканных точно гранды, и рыбаков, утонченных словно кабальеро?

Сантьяго лишь согласно кивал, в сердце поражаясь утверждениям досточтимого дона. Он уже успел немного познакомиться с жителями де ла Пенья и не мог припомнить ни одного живого подтверждения. Кроме, пожалуй, Росенды.

А дон Алэрико продолжал превозносить достоинства Санта де ла Пенья, пьянея от собственных слов и постепенно утрачивая всякую меру здравого отношения к действительности.

– Милосердие в нашем городе подобно тому, какое царило в евангельские времена, его жители лишены зависти, свободны от преступных страстей и порочных наклонностей. Если вам кто-то расскажет о воре или убийце, можете быть уверены, что речь идет не об уроженце Санта де ла Пенья, а о пришлом негодяе.