– Мне нужна зажженная свеча.

Сантьяго поразился, с какой скоростью Пепе сменил тон. Теперь он говорил надменно и требовательно, как и подобает высокородному дворянину, когда тот снисходит до разговора со слугой. Сантьяго прекрасно помнил жалостливые рассказы Пепе о его жизни в родительском доме. Ему приходилось самому чистить свое платье, а иногда даже собственноручно растапливать камин.

Слуга, пятясь, вышел из комнаты и беззвучно прикрыл за собой дверь.

– Кто его так здорово вымуштровал? – удивился Сантьяго.

– Я, – с нескрываемой гордостью произнес Пепе. – Требовательность и настойчивость – вот чем я руководствуюсь в обращении с подчиненными. И уж поверь мне, Санти, – в его голосе зазвучали почти покровительственные нотки, приличествующие умудренному жизнью мужу, – такая линия приносит плоды. Из чего, собственно, состоит подлинное воспитание? Из обучения и приучения! Сначала подчиненному нужно четко объяснить, чего ты от него ожидаешь, а затем ясно и недвусмысленно требовать выполнения поставленных перед ним задач.

Сантьяго с трудом сдерживал улыбку, Пепе был ему нужен, и не просто нужен, а очень нужен, и ради этого он был готов закрыть глаза на его бахвальство и недалекость. Впрочем, он всегда не блистал умом, однако это не мешало Сантьяго три года дружить с ним в Навигацком. А ведь с тех пор почти ничего не изменилось, то есть умнее Пепе явно не стал, разве что бахвальства прибавилось. Но это можно перетерпеть…

Слуга вернулся, держа в руке медный, хорошо вычищенный подсвечник с горящей свечой, поставил его на стол и с поклоном удалился. Пепе точным движением вытащил из, казалось бы, беспорядочного вороха документов клочок чистого пергамента, затем другим точным движением извлек из другого места в завале палочку сургуча, расплавил ее конец в пламени свечи, капнул на пергамент и припечатал большим кольцом, которое носил на безымянном пальце правой руки.

– Покажешь мою печатку Аделберто, – произнес он, протягивая Сантьяго клочок пергамента. – Вот тогда он в лепешку расшибется. Только не отдавай ему пергамент, порви или верни мне. У этой печатки, – важно добавил он, – немалая стоимость в окрестностях Кадисского порта!

Выйдя из комендатуры, Сантьяго направился вдоль причалов в удаленную часть гавани, примыкающую к крепостной стене. На сравнительно небольшом пространстве теснились десятки кривых улочек. В Кадисе это место называли «веселым кварталом». Тут находились дешевые гостиницы, в которых безработные матросы дожидались прихода судна, куда можно будет зафрахтоваться, а также все, что скрашивало это ожидание, иногда затягивающееся на месяцы: бодеги, бордели, таверны, игральные дома и разнообразные притоны. В эту часть города приличные люди стыдились заглядывать, поэтому Сантьяго в ней никогда не бывал. Впрочем, квартировавших тут проституток навещали его товарищи по Навигацкому, и по их щедрым рассказам он немного представлял себе, что его ожидает.