Она снова уткнулась лицом ему в грудь и забилась в рыданиях.

– Мама, ну что ты, мама, – пытался успокоить ее Сантьяго, – все уже позади, я вернулся, живой и здоровый. Отец, как обычно, прав, успокойся, мама.

Она отодвинулась, вытащила из рукава темно-синего, шитого серебром платья белый платочек, отерла слезы. Однако гримаса горя не исчезла с ее лица. И пока Сантьяго пытался сообразить, почему мать не может успокоиться, та огорошила его неожиданным известием.

– Ферди пропал. Уже два дня. Возвращался из школы вместе с Хуаном, зашел в лавку купить пастилы и пропал.

– А что отец говорит?

– Отец был у префекта, тот разослал альгвазилов, те перевернули весь Кадис. Ничего! Ничего! Ничего! – Её голова затряслась от рыданий.

– Мама, Кадис перевернуть за два дня невозможно. И в усердие альгвазилов я не верю. Тут нужны деньги и настойчивость. Я поговорю с отцом и сам возьмусь за поиски.

– Ты так повзрослел за это плавание, Сантьяго, – донья Тереза нежно провела ладонью по волосам сына. – Мне теперь спокойнее, я верю, я знаю – ты отыщешь Ферди.

– Да, мама, обязательно отыщу!

Сантьяго поцеловал мать и поспешил на первый этаж, в кабинет отца. Тот сидел за огромным столом, на котором ровными стопками были разложены книги и документы, и сосредоточенно изучал какой-то свиток. При виде Сантьяго гранд де Мена приподнял голову, и на его устах появилось подобие улыбки.

– Быстро добрался, молодец. Знаешь наши новости?

Сантьяго не стал выяснять, почему отец почти не обрадовался его появлению. Он вел себя так, будто все уже знает, чего, конечно же, не могло быть, поскольку не в силах человека знать, что происходит за сотни лиг от него, далеко за морем и горами. Сантьяго слегка удивился словам отца, но удивление пока ушло на второй план, оттесненное главным – новостями. Обо всем этом он вспомнит несколькими неделями позже, при необычных обстоятельствах, перевернувших с ног на голову всю его жизнь.

– Я не верю альгвазилам, – сказал он, садясь на стул с высокой резной спинкой.

– И я не верю, – согласился отец. Его выпуклые блестящие глаза внимательно и холодно смотрели на старшего сына, эспаньолка с серебряными нитями седины была, как всегда, аккуратно подстрижена. Отец положил на поднос остро заточенное перо, провел пальцами по высокому морщинистому лбу, словно снимая невидимую паутину. – Нужно искать в портовых притонах, куда альгвазилы боятся заглядывать. Мальчика могут держать в качестве прислуги или прятать, чтобы перепродать на какой-нибудь корабль.

Он тяжело вздохнул, взял со стола высокий серебряный кубок и сделал глоток. В воздухе запахло мальвазией, Сантьяго запомнил ее аромат после угощения капитана Луиса на «Гвипуско». Отец никогда не пил мальвазии, употребляя только простое кислое вино, годящееся для утоления жажды, и Сантьяго понял, что холодный взгляд и ровный голос призваны замаскировать подлинное волнение.