Рокот двигателей усилился, крейсер двинулся с места, стал набирать скорость и разворачиваться носом на запад.

Флинн O’Флинн истерически, исступленно и вместе с тем облегченно расхохотался. Он сполз с мешка, наполненного пробкой, голова его наклонилась вперед, и теплая зеленая океанская вода заглушила его хохот. Мохаммед едва успел ухватить его за седые волосы и не дал утонуть.

14

Себастьян добрался до плотика, схватился за конец веревки, – смотанные кольцами, они свисали со всех его сторон. Отдышался немного, забрался на плотик и лег, продолжая хватать ртом воздух и глядя, как на запад удаляется боевой крейсер. С одежды его ручьями стекала теплая, как и его собственное тело, вода.

– Господин! Помоги нам!

Этот голос заставил его пошевелиться, и он принял сидячее положение. В воде, теряя последние силы, барахтался Мохаммед, пытаясь подтащить к плотику вцепившегося в мешок с пробкой Флинна. К плотику, шлепая руками по воде, плыло не менее дюжины других матросов и стрелков – те, кто плохо умел плавать, уже совсем ослабели, их крики становились все более жалобными, а движения все более отчаянными и лихорадочными.

Себастьян увидел привязанные к плотику весла, торопливо достал охотничий нож, перерезал веревку, схватил одно из них и принялся грести к Мохаммеду с Флинном. Плотик двигался медленно, оказался тяжелым и неповоротливым, вёсел не слушался, так и норовил рвануть куда-нибудь не в ту сторону.

Вот один матрос-араб добрался до плота, вскарабкался на него, за ним еще один, и еще. Они тоже стали отвязывать весла и помогать грести. Мимо проплыло тело одного из стрелков, обе ноги его были оторваны выше колена, из рваных обрубков торчали кости. Таковой оказался не один, среди плавающих обломков попался и другой, поверхность воды вокруг него была покрыта розовато-бурыми пятнами крови, которые разносились течением, привлекая акул.

Первую увидел араб, гребущий рядом с Себастьяном, заметил и, указывая на нее веслом, сразу закричал. Акула, как охотничий пес, рыскала под водой, а когда приближалась, преодолевая морское течение, хвостовой плавник ее пенил воду. Все сразу почувствовали ее голодное возбуждение при виде свежатинки. Под водой хорошо просматривалось длинное и гибкое тело хищницы. Еще не из самых крупных экземпляров. В длину не больше девяти футов и весом где-то фунтов сотни четыре, но такая вполне способна откусить тебе ногу. Пятна крови на воде ее уже больше не интересовали, теперь ее привлекали движения плавающих в воде живых людей, и она, видно, решила, что настал ее час.