До темноты они успели собрать пятьдесят два плавающих в воде кокосовых ореха – утолять жажду семерым вполне хватит на неделю.

Ночью воздух остыл, стало холодно. Чтобы как-то согреться, они сидели плотной кучкой, прижавшись друг к другу, и смотрели на воду, в глубине которой великолепным фейерверком мелькали огни, – это вокруг плотика кружили стаи фосфоресцирующих акул.

15

– Ты должен ее у меня вырезать – прошептал Флинн, дрожа, как от холода, в жгучих лучах полуденного солнца.

– Я не умею, я не знаю, как это делается, – запротестовал Себастьян.

Однако он и сам прекрасно понимал, что Флинн умирает.

– А я, думаешь, знаю? В одном я не сомневаюсь… ты должен сделать это как можно скорей…

Глаза Флинна глубоко ввалились в иссиня-черные ямы глазниц, и запах его дыхания уже отдавал мертвечиной.

При взгляде на его рану Себастьян с трудом сдерживал тошноту. Нога вся посинела и страшно распухла. Пулевое отверстие было покрыто сухой черной корочкой, но Себастьян улавливал струящийся из-под нее слабый запах гниения – на этот раз кисловато-сладкий комок тошноты подступил совсем близко к горлу. Ему с трудом удалось его проглотить.

– Ты должен это сделать Бэсси, мой мальчик.

Себастьян кивнул и нерешительно положил ему на ногу руку. И тут же отдернул пальцы, изумленный жаром пылающей кожи.

– Ты должен это сделать, – гнул свое Флинн. – Нащупать пулю. Она сидит неглубоко. Прямо под кожей.

Себастьян взял себя в руки и нащупал этот твердый комочек. Размером с желудь, под его пальцами он шевелился под упругой, горячей кожей.

– Тебе будет страшно больно, – хрипло проговорил Себастьян.

С откровенным любопытством глядя на них, гребцы подняли весла, и плотик закружился, покачиваясь на волнах Мозамбикского течения. Над ними лениво колыхался парус: мачту Себастьян соорудил из подобранных деревянных обломков, а сам парус из полотняного мешка. Тень его падала как раз на раненую ногу.

– Мохаммед, возьми еще человека, будете держать господина за плечи. Еще двоих поставь держать за ноги.

Зажатый крепкими руками своих подчиненных, Флинн спокойно лежал на досках плотика и ждал.

Себастьян встал над ним на колени, собрался с духом. Нож свой успел слегка подправить о металлический край плотика, потом дочиста вытер его волокнами кокосового ореха и тщательно вымыл в морской воде. Рану он тоже как следует промыл и долго, пока кожа не стала гореть, мыл руки. На палубе рядом с ним лежала половинка скорлупы кокосового ореха, а в ней примерно унция выпаренной морской соли, которую удалось наскрести с палубы и с паруса; она должна быть под рукой, чтобы набить ее в открытую рану.