– Ну что ж… – неуверенно начал Себастьян, и вдруг под густым тропическим загаром на лице его проступил румянец.

– Ты чего это? – спросил Флинн.

Все еще краснея, Себастьян встал, ослабил пояс, а потом стыдливо, как невеста в первую брачную ночь, спустил штаны.

– Вот это да! – пораженно воскликнул Флинн, прикрывая ладонью глаза.

– Хау! Хау! – послышались восхищенные голоса матросов.

– В «Харродсе»[27] приобрел… по случаю, – скромно сказал Себастьян.

Флинн говорил просто про красную тряпку, но трусы у Себастьяна оказались ярчайшего, красивейшего алого цвета – самый живописный закат, самые прекрасные алые розы не могли бы соперничать с этим цветом. С истинно восточным, пышным великолепием они свисали Себастьяну до самых колен.

– Чистый шелк, – вздохнул Себастьян, любовно гладя пальцами материю. – Десять шиллингов за них отдал.

– Ну-ну, давай же, давай! Иди сюда, рыбка моя. Иди же, иди, – шептал Флинн, лежа на животе и свесив над водой голову и плечи.

Там, в глубине, плясал на плетеном шнуре лоскуток красного шелка. И вдруг прямо к нему плавно устремилось длинное, золотистое световое пятно, и в самый последний момент Флинн дернул за шнур. Дельфин быстро развернулся и бросился назад. Флинн снова поддернул шнур. На золотистом теле дельфина выступили полоски и пятна – явные признаки его возбуждения.

– Вот так, вот так, рыбка моя. Давай же, лови, лови.

В игру вступило еще одно животное, и еще одно, и вокруг приманки, словно планеты вокруг Солнца, уже кружило несколько дельфинов.

– Приготовиться!

– Я готов, – отозвался Себастьян.

Он стоял рядом с Флинном, возвышаясь над ним с поднятым копьем, готовый в любую секунду к броску. Он так волновался, что даже забыл надеть штаны, стоял в одной рубашке, и ветерок играл с ее фигурным краем, до полного неприличия оголяя его бедра и зад. Впрочем, его длинные мускулистые ноги настоящего атлета были даже красивы.

– Назад! – зашипел он столпившимся вокруг него матросам – плотик даже опасно накренился. – Сдай назад, мешаете!

Он еще выше поднял весло с крепко примотанным к нему охотничьим ножом на конце.

– Подходят, – дрожащим от волнения голосом предупредил Флинн, выбирая шнур с клочком красной тряпки на конце. – Давай! – крикнул он.

И как только одно из животных показалось на поверхности моря – четыре фута сверкающего золота, – Себастьян нанес удар. Заостренное ножом весло направляли зоркий глаз и твердая рука, что некогда подавала мяч, перед которым спасовал даже великий Фрэнк Вулли[28]. Себастьян попал дельфину на дюйм позади глаза, и лезвие ножа пробило легкие. Целых несколько секунд, пока дельфин извивался и дергался на наконечнике, древко плясало в руках Себастьяна, но на лезвии ножа не было зубцов, как, скажем, у стрелы или рыболовного крючка, и животное соскочило.