«Я знаю способ делать мосты, в высшей степени легкие и удобные для переноски, – писал Леонардо. – На случай осады какой-нибудь местности я знаю способ осушать рвы… и знаю способ разрушить всю крепость, обыкновенную или горную, даже если она построена на скале. Я знаю способы делать пушки… из которых можно метать, подобно буре, мелкие камни». Он хвастал, что умеет изготавливать морские орудия, разрабатывать планы подкопов и туннелей и собирать «закрытые повозки, надежные и неповредимые. Врезавшись в среду врагов, повозки эти со своей артиллерией могут разомкнуть какое угодно количество вооруженных людей». Он утверждал, что может изготавливать пушки, мортиры и «огнеметательные снаряды… наиболее целесообразной формы, отличающиеся от тех, какие сейчас находятся в общем употреблении». Помимо военного инженерного дела, он, по собственным словам, был сведущ «в архитектуре, в сооружении и публичных, и частных зданий и в проведении воды из одного места в другое». Леонардо писал, что сможет довести до завершения знаменитый и активно обсуждаемый миланской публикой художественный проект – гигантскую бронзовую статую лошади, которую хотели поставить в память о покойном отце Лодовико, герцоге Франческо Сфорца. В самом конце письма он, словно спохватившись, небрежно добавляет: «А также в живописи могу делать все, что только можно сделать, так же хорошо, как любой другой человек, кем бы он ни был»[946][947].

Это письмо Леонардо, сохранившееся в виде черновика в его записных книжках, позволяет увидеть своего рода поперечный срез разностороннего ума человека, которого отнюдь не безосновательно считают едва ли не величайшим гением в истории человечества. Леонардо имел крайне обширный, ничем не ограниченный круг интересов и действительно умел делать очень многое. Он не только создал несколько самых известных живописных произведений всех времен («Мона Лиза», «Тайная вечеря», «Мадонна в скалах» и «Спаситель мира»[948]) и культовый рисунок витрувианского человека – он в совершенстве изучил анатомию, оптику, астрономию, физику и инженерное дело. Разработанные им чертежи невероятных механизмов (в том числе танков и летательных аппаратов) нередко настолько опережали свое время, что реализовать эти замыслы удалось лишь через несколько сотен лет после его смерти. В личных заметках, обычно написанных левой рукой аккуратным зеркальным почерком, Леонардо касался самых разных философских и практических вопросов. Он был эрудитом и бесстрашным мыслителем. И он хорошо это понимал. Вот почему Леонардо написал Лодовико Сфорца. Он считал, что его способности, опирающиеся на неиссякаемое стремление к научному поиску и уверенность в собственных силах, могут принести неоценимую пользу Иль Моро – политику, меценату, воину и эстету. Он оказался прав. После того как Леонардо написал это письмо, он семнадцать лет проработал в Милане, но это была лишь часть его долгой карьеры. За свою жизнь Леонардо успел побывать на службе у многих великих правителей Италии и Франции. Надо сказать, всем им серьезно повезло, ибо он был, по словам его биографа Вазари, человеком «поистине дивным и небесным»[949].