Территориальная экспансия играла важную роль в истории и самосознании португальцев. Само королевство появилось благодаря усилиям многих поколений сражавшихся в Реконкисте крестоносцев: год за годом упорно воюя против Альморавидов, Альмохадов и правителей аль-Андалусских тайф, им удалось создать и расширить собственное государство, вытянутое вдоль Атлантического побережья Пиренейского полуострова. Это был долгий и трудный процесс. Лиссабон отбили у мусульман только во времена Второго крестового похода в 1147 г. Понадобилось еще сто лет, чтобы королевство прочно встало на ноги, а его границы расширились до Алгарви. В конце концов дело было сделано. Ко времени Генриха Мореплавателя на материке больше не осталось земель для завоевания. Будущее лежало за океаном.

Летом 1415 г. Генрих, которому был 21 год, сопровождал отца в походе на Сеуту. Эта территория на северном побережье Марокко в устье Гибралтарского пролива открывала путь из Средиземного моря в Атлантику – когда-то считалось, что именно здесь стоят Геркулесовы столбы. Сеутой правил султан Марокко, но она обладала огромной экономической привлекательностью для португальцев, не в последнюю очередь из-за того, что на берегу располагалась конечная остановка пересекавшего Северную Африку караванного маршрута, по которому через Сахару ежегодно доставляли на верблюдах тонны золота из рудников Западного Судана[999]. Это был мусульманский город, что в целом хорошо вписывалось в португальскую традицию расширяться за счет земель, отнятых у неверных. Для захвата Сеуты Жуан приготовил огромный флот и несколько десятков тысяч воинов и лично взял на себя командование операцией. Он разработал подробный план взятия города; штурм начался 21 августа, и город пал почти без сопротивления в течение одного дня. Генрих получил в бою ранение, но не серьезное. После того как все закончилось, португальцы превратили мечеть Сеуты в импровизированную церковь и отслужили в ней мессу. Генриха, еще не снявшего доспехи, там же посвятили в рыцари – «то было великолепное зрелище», как писал один очевидец, – и отец назначил сына правителем города[1000]. Это сообщило молодому человеку устойчивый интерес к сохранению Сеуты под властью Португалии (здесь его ждали некоторые трудности, поскольку возмущенные марокканцы неоднократно пытались вернуть владение себе) и к дальнейшему расширению зоны португальского влияния вдоль длинного и богатого западноафриканского побережья.

Хотя сам Генрих, несмотря на свое историческое прозвище, не был мореплавателем в прямом смысле этого слова, он щедро финансировал и активно поддерживал тех храбрецов, кто был не прочь отправиться на юг в поисках новых земель, о которых европейцы пока имели довольно смутное представление. Конечно, все отлично знали, что по ту сторону Сахары лежат баснословные природные богатства (в атласе мира, изданном на Майорке в 1375 г., центральные районы Африки были обозначены фигурками чернокожего короля с золотыми регалиями и элегантного работорговца в роскошном длинном одеянии, восседающего верхом на верблюде). Однако попасть в эти земли было не так легко – доступ к ним во многом зависел от мусульманских посредников. Португальцы задались целью отказаться от караванных маршрутов Сахары и найти вместо этого морские пути, позволяющие направить все богатства Западной Африки прямо в Средиземное море. Если им удастся это сделать, рассуждал Генрих, все они, несомненно, разбогатеют. Сам он обычно забирал в свою пользу 20 % общей прибыли тех морских предприятий, в которые вкладывал деньги. Средства для этого, безусловно, имелись. Корабельные технологии совершенствовались: в XV в. появились каравеллы – легкие и быстрые суда с треугольными (латинскими) парусами, способные преодолевать большие расстояния и при этом маневрировать в бухтах, портах и у береговых линий. Латинское парусное вооружение позволяло морякам лавировать против ветра, что с прямоугольными парусами ранее было совершенно невозможно[1001]. Кроме того, к этому времени было накоплено достаточно знаний о силе и скорости атлантических ветров, и мореплаватели осознали, что с юга на север можно вернуться, если выйти в Атлантику, а затем заложить круг обратно в сторону Иберии, вместо того чтобы с большим трудом продвигаться назад вдоль побережья. Благодаря всем этим достижениям не было недостатка в добровольцах, готовых отправиться в неизвестность.