Однако достоверно известно, что примерно в начале XI в. на Ньюфаундленде в местечке под названием Л’Анс-о-Медоуз недолго существовало небольшое поселение викингов. Археологические данные подтверждают, что в течение какого-то времени здесь проживало около сотни скандинавов: они занимались заготовкой леса и, возможно, использовали это место в качестве опорной базы для дальнейшего исследования побережья, вплоть до современного Квебека или даже штата Мэн. Почти наверняка именно Л’Анс-о-Медоуз или весь этот регион и был тем местом, которое викинги называли Винландом. И хотя обосновавшиеся там скандинавы вряд ли догадывались, что на самом деле они поселились на краю огромного континента, тот факт, что они пришли на эту землю, обменялись с местными жителями товарами и выстрелами из луков и рассказали о существовании этого места тем, кто остался на родине, имел большое значение. На какое-то время это замкнуло цепочку взаимодействий, связывавшую человеческие общества от Америки до Дальнего Востока[993].

Однако в следующие 550 лет после того, как викинги рубили деревья в средневековом Винланде, в районе Атлантического океана не наблюдалось никакого значимого взаимодействия. Скандинавскую колонию в Л’Анс-о-Медоуз, состоявшую из деревянных построек и крытых торфом жилищ, оставили и сожгли через пару десятков лет после основания. Точно так же скандинавы в конце концов ушли из Гренландии. Таким образом, пока на Черном, Балтийском и Средиземном морях шло оживленное торговое судоходство, Атлантика в позднем Средневековье оставалась огромным знаком вопроса на карте мира и представлялась людям скорее преградой, чем мостом к чему бы то ни было.

Однако в XV в. ситуация начала меняться. Знакомство европейцев с «дальней» стороной Атлантики продвигалось медленно, но тем не менее все-таки происходило. Пожалуй, одну из самых важных ролей в этом процессе сыграл португальский принц Генрих (Энрике) Мореплаватель.

Генрих был младшим сыном короля Португалии Жуана I и его английской жены Филиппы Ланкастерской. Он родился в 1394 г. и вырос при дворе, где царил дух безудержных политических амбиций[994]. Став первым королем новой Ависской династии, Жуан I задался целью возвысить Португалию и сделать ее ведущей европейской державой[995]. Ради этого он вмешался в Столетнюю войну, подписал бессрочный мирный договор с Англией[996], открыл свою столицу Лиссабон для итальянских банкиров и фламандских купцов, способствовал превращению Португалии в морской перевалочный пункт между фламандскими, английскими и средиземноморскими портами и активно готовил свою семью к участию в своем великом проекте[997]. Его дети получили превосходное образование и заключили удачные браки – инфанта Изабелла, как мы видели, вышла за Филиппа Доброго, коварного бургундского герцога, который охотно покровительствовал людям искусства, в том числе Яну ван Эйку[998]. Что касается Генриха и его братьев, то им предстояло распространять португальское влияние за пределы королевства, и они, как правило, добивались поставленной цели силой оружия.