Принцесса, которая давно не могла допроситься, чтобы Генрих признал её наследницей брата, дождалась, наконец, декрета, могла захватить, что осталось от Тикоцинских сокровищ, почувствовала себя более богатой и свободной.

Доброе её сердце тут же подумало о том, чтобы поделиться этим с сёстрами. Минута радости и надежды немного прояснила горизонт.

– Моя королева! – воскликнула обрадованная Ласка. – Видите! Король заботится о вас, помнит, бдит, думает. Сенаторы ещё бы тянули, он разрешил наконец.

После этой первой радостной новости Ясько из Тенчина, королевский подкоморий, которого из Неполомиц, как неудобного свидетеля хотели убрать, прибежал в Краков и на следующий день был у Анны.

Тот также видел всё в самом лучшем свете.

– Я прибыл, чтобы тут всё приготовить в замке к королевскому возвращению, – говорил он принцессе, – у меня приказы короля. Мы будем иметь удовольствие и с великой помпой принимать. Милостивый пан хочет себе сердца приобрести, а он достоин того, чтобы его любили! Благородный, любезный, добрый, без желчи в сердце, желает добра всем; будущее обещается под его правлением счастливое. Все соглашаются с тем, что ни более щедрого, ни более достойного не имели монарха, чем он. До сих пор он нас мало, мы его совсем не знали, но это всё переменится, прекратятся неприязни, ненависть должна быть побеждена.

Тенчинский так долго говорил с воодушевлением, а принцесса в молчании слушала его с сердцебиением.

– Не должны люди его упрекать, – продолжал дальше подкоморий, – что легкомысленно забавляется. Делает он это не для себя, желает узнать и приобрести тех, что его окружают. Эту цель будут иметь забавы, пиры, турниры, гонки, которые я в Кракове и в саду под Зверинцем должен приготовить. Не будем жаловаться на это.

Этим преждевременно тешился Тенчинский.

– Ваше королевское высочество, – прибавил он, обращаясь к Анне, – с дамами своего двора вы должны также быть приготовленными к участию в забавах. Король мне отчётливо поручил просить вас о том. Дам нам нужно как можно больше, красивых и могущих ему служить в танцах. Король любит изящные костюмы.

Крайчина и все девушки, услышав это из уст подкомория, сразу после его ухода засуетились с неизмерной поспешностью, готовя платья, одежду, всё что с как можно большей роскошью и элегантностью выступить им помогало.

Принцесса, никогда особенно не заботящаяся о наряде, хоть меньше тем занималась, дала себя втянуть, поддалась уговорам, бросала порой какое-то слово.

Пару раз припомнила красивую Досю.

– А! – говорила она крайчиной. – Что за неприятность, как нам на этом празднике этой девочки не хватает, могла быть украшением фрауцимер, а таким хорошим была переводчиком. Отобрали у нас её, сама хотела, не могла я противиться. Что хуже, оттянула от меня Талвоща, который мне уже, как раньше, не служит. Стал очень равнодушным.