— Слишком поздно, ее уже здесь нет…

Может быть, он вообразил, что Оуэн влюбился в незнакомку? По наивности первого чувства он не мог представить, как это можно — не любить его идеал?

— Да, если вы из полиции, я готов следовать за вами… Мне это безразлично, вы слышите? Мне все безразлично…

Начал он иронически, а последние слова выкрикнул с отчаянием, и губы его дрожали.

Не выходя из себя, очень спокойно Оуэн спросил:

— Мужчины, которые приходили, знакомы с ней.

Парень, с трудом удерживаясь от рыданий, буквально заорал:

— Откуда я знаю? Я даже не предполагал, что со мной произойдет… Там, на борту, я верил…

Нет. Он не хотел сдаваться. Он резко остановился, с недоверием посмотрел на Оуэна:

— Что вам нужно?.. Зачем вы здесь?

— Я мог бы помочь вам…

— Зачем?

Он был прав — зачем?

— Корабль ушел, моя карьера кончена… Впрочем, мне на… на карьеру!

Как все застенчивые люди, привыкшие выбирать выражения, он специально употребил грубое слово — яростно выкрикнул его.

— Разве нельзя оставить меня в покое?

И чуть не добавил: «Мне хочется спать».

Оуэн угадал эти готовые сорваться у него с губ слова. Но молодой человек не произнес бы их ни за что на свете. Однако так оно и было — он валился с ног. Сколько часов удалось ему поспать после Панамы? У него было землистое лицо, воспаленные веки.

— Почему они заставили вас остаться здесь?

— Откуда я знаю?.. Наверное, чтобы я был подальше от нее… Тот, худой, увел меня на дорогу и рассказывал байки — будто меня ищут в Папеэте, что посадят в тюрьму до прихода «Арамиса», что…