— Вы считаете?

— У нее есть с кем сводить счеты… К тому же все в Папеэте знают, где вы прячетесь, и нетрудно взять вас здесь…

— Он мне сказал…

— Кто?

— Худой… Сказал, что полиция не интересуется тем, что происходит в окрестностях, и пока я здесь…

Вдруг его осенило:

— Вы правы, они меня боятся. Не знаю почему, но чувствую боятся. Они не хотят, чтобы я был рядом с Лоттой.

Наконец он произнес имя. Отныне незнакомка, по крайней мере, имела имя.

— Я поеду туда… Увижу ее, даже если они ее прячут… Они не имеют права держать ее под замком. Я тоже кое-что знаю… Вы отвезете меня?

— Вы уверены, что не были с ней знакомы до того, как ушли в плавание, и что вы в нее не влюблены?

Седая голова Оуэна, его спокойная манера держаться, должно быть, слегка успокоили юношу.

— Впрочем, я вас не боюсь…

— Вы правы…

— Не смейтесь надо мной… Возможно, я смешон, но… но…

Не находя нужных слов или не смея их произнести из застенчивости, он огляделся и заключил:

— Я даже не взял с собой чемодан…

V

V