— Да, он спросил по телефону, люблю ли я потроха…

— Он их обожает… Они ему обходятся даром, как, впрочем, и спиртное, которое он хлещет с утра до вечера… С другими он ведет себя по-хамски… Из-за этого многие стараются держаться от него подальше… Он может объявить им вот так, прямо в лоб, даже в баре: «Вы, старина, подохнете через полгода… От вас уже идет запах тления… Честное слово, от вас так и несет смертью… Вы гниете заживо…»

Странный вечер! В «Колониальном клубе» почти никого не было. Мрачное, грязное помещение, окнами на лагуну. Еще несколько лет назад в Папеэте не было другого места для общения, и все приходили сюда. Неужели из-за доктора недовольные основали «Яхт-клуб»? Так утверждал Мак-Лин.

— Эта Мариэтт с мужем высадились здесь в один прекрасный день, и никто даже не знал, откуда они взялись и чем собираются заняться. Кажется, он плавал парикмахером на судах из Сан-Франциско и был замешан в каких-то грязных делишках… Они сначала жили «У Мариуса», и доктор ходил туда и все вынюхивал, совсем как пес, который обнюхивает новую сучку, появившуюся в квартале…

Она не красивая, увидите сами, довольно вульгарная особа… С таким прокуренным голосом, точно вышла из бог весть какого заведения… И все-таки уже человек шесть или семь крутилось вокруг нее… И кстати, заметьте, мужчины, которые имеют здесь любых красивых девушек… Они очень быстро разобрались, что муж им — не помеха…

Губернатор тоже не прошел мимо Мариэтт, он нанял ее мужа главным садовником… Не знаю, догадывается ли муж… хотя это не имеет значения…

Потом она им всем порядком надоела, и остался один доктор, и эта связь тянется и по сей день… Он устроил ее в «Колониальный клуб», кажется, он скоро там останется единственным членом, а она заправляет везде — и в баре, и на кухне… Там на столиках разбросаны женское белье и дешевые романы…

В этот вечер доктор был в свежем полотняном костюме. В расстегнутом вороте слегка подкрахмаленной рубашки виднелась толстая красная шея. Он даже побывал у парикмахера и до сих пор благоухал цветочным лосьоном. Он слегка переигрывал, изображая хозяина дома, — заходил за стойку, сам подавал аперитивы.

— Понимаете, сегодня готовит сама Мариэтт. Не знаю, если вы гурман…

Два или три раза он исчезал, затем появлялся, потирая руки.

— Думаю, вы останетесь довольны… Когда вы поживете здесь несколько месяцев, тогда узнаете цену маленьким радостям…

Почему Оуэну вдруг показалось, что его собеседник — падший ангел, который стремится увлечь его в преисподнюю? Это выглядело весьма карикатурно, в манере Эпиналя. Они были ровесники. Во многом похожи. Интересно, не стало ли доктору обидно, когда, разглядев Оуэна вблизи, он отметил, что тот выглядит моложе, что у него ясные глаза, почти нет мешков под глазами и не такая дряблая кожа?