— В девять…

Днем он встретил доктора.

— Что делаем вечером, майор?

Он не осмелился сознаться, что идет в «Яхт-клуб», куда завсегдатай «Колониального клуба» не имел права показываться.

— Наверное, лягу спать.

— Съездим ненадолго в «Моану»?

— Не сегодня…

— Вы знаете, что Лотта оказалась на высоте? Она собиралась выступать позавчера. Но из-за случая с радистом решила начать выступления только на следующий день после похорон.

Тело нашли на берегу, как раз напротив «Голубой лагуны».

— Похоже, что Мужен стал ее менеджером… Ходит за ней по пятам… Между вами что-то произошло?

— Между кем?

— Вами и Муженом.

— Ничего особенного… Мы с ним даже ни разу словом не перекинулись…

— А!

И доктор, которого так и подмывало что-то сказать, предпочел промолчать.

Мак-Лин был прав. Нужно действовать быстро. Самое страшное, что он чувствовал себя не в форме.

Во Франции, в Италии, в Египте, в Лондоне — он был на своем месте. В интерьерах особняков, где бы они ни находились — на Елисейских полях или на набережной Круазет в Каннах, он чувствовал себя, как рыба в воде. Владельцы гостиниц, портье, бармены хорошо знали его и обращались к нему с уважительной фамильярностью — как это принято со старыми клиентами.

Даже те, кто подозревал об его истинной деятельности, не подавали виду, поскольку знали, что ничем не рискуют… В казино крупье улыбались ему, словно желая успеха. Иногда, правда, один из них отводил его в сторону.

— Этот стол не для вас, майор…

Значит там сидели люди, которые не позволяют безнаказанно обыгрывать себя, или же важные персоны, в которых был заинтересован владелец казино… Он не настаивал. Между светскими людьми такие вещи происходят корректно. И если ему доводилось проигрывать, ему охотно ссужали в кассе несколько луидоров.