Он не стал спрашивать, какие у них ставки.

— Если хотите, организуем партию…

Он кивнул, по-прежнему улыбаясь. Принесли карты. У него спросили:

— Сколько вы ставите, майор?

— Как и вы…

Известно ли им то, о чем злословит на его счет Мужен. Наверное, известно. Ему показалось, что эти господа переглянулись между собой.

И тогда ему пришла в голову мысль: а вдруг приглашение адвоката — ловушка?

— По пять сантимов?

— Как угодно…

Его красивые руки лежали на столе, не касаясь карт. Если даже эти люди играют только в бридж, он сумеет, лишь бы чуть-чуть повезло, пополнить свои финансы. Ему часто случалось вот так, в межсезонье, заработать на свои нужды только с помощью бриджа. И кстати, без жульничества, в бридж это почти невозможно.

Один роббер он проиграл и подумал, нет ли смысла проиграть всю партию? И все же он выиграл — не разочаровывать же партнера, который начинал нервничать.

Он почти не шевелился — с сигарой в уголке рта, в ореоле дыма — и, казалось, почти не дотрагивался до карт. Говорил он мало, вежливо выслушивая комментарии, не возмущался, когда зрители, толпившиеся у него за спиной, заглядывали в карты.

— Вы отлично играете, майор.

— Игрок международного класса! — расщедрился Вейль.

— Просто стараюсь защищаться.

К двенадцати ночи он выиграл три партии и одну проиграл. Он словно брезговал дотрагиваться до тысячи с небольшим франков, лежавших перед ним на столе.

— Прошу прощения, — прошептал он.

— Вы шутите?

Почти все семейные разошлись. Остались с десяток молодых людей и бельгийский промышленник лет пятидесяти, следивший за игрой и выказывавший явное нетерпение.

— Может быть, развлечемся, сыграем в покер?