Высокопоставленные лица ежегодно встречали его и приглашали к себе. Разумеется, не как друга дома, а когда устраивали прием. Он забавлял их. Он был веселым, остроумным собеседником с неизменной иронической улыбкой на холеном розовом лице.

К нему обращались с небольшими просьбами, поскольку он знал всех и мог познакомить людей, когда возникала в этом необходимость.

Однако последнее время уже в Европе он чувствовал, что выбился из сил. Нет, он не ощущал усталости. Сердце работало нормально, печень была почти в норме. Сам он пребывал в хорошем тонусе, не страдал отсутствием аппетита.

И все-таки он ощущал что-то вроде приближения старости. Он, всю свою жизнь стремившийся к одиночеству, теперь почти тяготился им. Он засиживался в барах до закрытия, шел в любую компанию и возвращался к себе только когда уже некуда было деться.

Теперь случалось, что он с завистью поглядывал на парочки. Он оборачивался им вслед, не потому что они были влюблены, а потому что их было двое.

Он также засматривался на детей, подростков, девушек…

Хватит! Не стоит об этом думать. Он вернулся к себе в отель. Нужно следить за походкой, улыбкой. Здесь за ним тоже наблюдали.

Бесспорно одно — этим враждебным отношением к себе он обязан Альфреду Мужену. Почему? А впрочем, к чему вопросы? Мужен ненавидит его, это очевидно, ненавидит, потому что они такие разные…

Разве мадам Руа не была с ним менее приветлива, чем раньше?

«Опасно, — повторял он. — И если я начну волноваться…»

Неужели он способен обращать внимание на то, как держит себя хозяйка крохотной гостиницы на Таити?

Ему было необходимо почувствовать себя совершенно раскованным. «Действуйте быстрее», — советовал Мак-Лин, а он, бестия, знал толк в подобных делах.

И обедая в уголке сада, он неожиданно улыбнулся — вспомнил бывшего жокея.

«Не так он глуп, этот пройдоха, — подумал он. — Боится, как бы я не стрельнул у него немного денег. А ему не хочется мне отказывать. Хотя откажет наверняка. Потому-то он и советовал действовать побыстрее».

Он провалялся в постели почти весь день. Спал мало, скорее находился в полусне — за закрытыми веками в золотом свете проплывали неясные образы.

Его неотступно преследовало ощущение, что судьба оказалась несправедливой к нему. Он никогда не требовал от жизни многого. Что необходимо? Чтобы его окружала неизменная, радующая взор обстановка — антураж роскошных отелей, по сути ставших для него домом. Вкусные запахи утреннего завтрака — на балконе, почти всегда с видом на море или на Елисейские поля. Долгий тщательный утренний туалет, как у хорошенькой женщины. Ванна, ледяной душ, жесткая волосяная рукавица для массажа, гостиничный парикмахер, приходивший причесывать его в номер…