— Я не предлагаю реванш, это было бы некрасиво с моей стороны… Карты так хорошо меня знают, что отказываются изменять мне…

У Мака было уже темно, когда он проезжал мимо, и он почувствовал, что по-детски разочарован. Ему бы хотелось объявить бывшему жокею, заказав последнее виски:

— Дело сделано!

Он снова был один. Чтобы увидеть людей, нужно ехать в «Моану».

Зачем?

Ему хотелось еще выпить, но напрасно объезжал он безлюдные улицы Папеэте в поисках открытого бара. В отеле сидел только ночной портье.

— Можешь дать мне виски?

— Нет, мсье… Ключ от бара у хозяйки…

Спал он беспокойно, и ему снился Мужен. Сон был неотчетливый. Холодное, злое лицо человека из Панамы, точно стена, все время возникало перед ним, и он тщетно пытался миновать его.

Когда он проснулся от криков дроздов, первой его мыслью было: «А может быть, договориться с ним?»

Теперь, имея карманные деньги, он обрел былую уверенность. Наверное, не только из-за ненависти, которую испытывают друг к другу люди разных социальных слоев, Мужен упорно ставил ему палки в колеса.

Он стал покровительствовать Лотте. Лотта знала Марешаля. Не просто так, ради удовольствия, она совершила путешествие на Таити в спасательной шлюпке.

А почему бы не договориться по-дружески?

В одиннадцать часов он, толкнул решетчатую дверь бара. Вопреки ожиданию Мак-Лин был так же мрачен, как и накануне.

— Прекрасный денек, сэр…

— Особенно прекрасный, Мак, потому что по вашему совету я действовал быстро…

— Может быть, чересчур быстро, сэр…

— Что вы хотите сказать?

— Здесь не выигрывают по тридцать тысяч франков и больше за вечер. Об этом только и разговор сегодня… Комиссар послал в Париж телеграмму…

Виски майора приобрело привкус картона.