Юлий попытался вырваться, рыча от ярости и бессилия:

– Отпусти меня! Марий…

– Знаю. Мы его не спасем. – Суровое лицо Тубрука казалось бледным в темноте. – Его люди слишком далеко. Нас пока не замечают, но их там очень много. Ты должен остаться в живых, чтобы отомстить за него. Остаться в живых.

Юлий повернулся. Футах в пятидесяти от них Марий валился на землю под грудой тел, живых и безвольных, мертвых. Другие, вооруженные дубинами, в безумном ожесточении колотили консула.

– Я не могу бежать! – крикнул Юлий.

Тубрук выругался:

– Не бежать! Отступать! Этот бой проигран. Город потерян. Смотри, предатели уже у ворот. Если мы не уйдем сейчас, то будем иметь дело с целым легионом. Пошли!

Не тратя больше слов, Тубрук схватил юношу под мышки и потащил прочь. Кабера поспешил ему на помощь.

– Берем лошадей и через город к другим воротам. Потом – к побережью, на корабль. Тебе нужно уехать. Из сторонников Мария до утра доживут очень немногие, – мрачно продолжал Тубрук.

Юлий уже не сопротивлялся в их крепких руках, но снова напрягся, когда из темноты вынырнули и окружили их новые черные фигуры. К горлу каждого приставили меч, и Юлий замер в ожидании боли, как вдруг чей-то властный голос произнес:

– Этих не убивайте! Я их знаю. Сулла приказал не убивать их. Принесите веревки.

Они пытались бороться, но сопротивление было сломлено.

Меч вырвали из рук и, судя по далекому звону, отбросили в сторону. Марий ощущал удары, но не чувствовал боли – тело просто содрогалось, голова моталась из стороны в сторону. С хрустом сломалось ребро, и руку рванули так, что вывихнулось плечо. На мгновение Марий пришел в себя, но тут же потерял сознание, когда кто-то наступил на пальцы. Где его люди? Они должны прийти на помощь. Сейчас он и отдаленно не напоминал того облаченного в пурпур триумфатора, который вошел в Рим во главе процессии, бросая в приветствующую его толпу серебряные монеты. Сейчас он был избит и изранен, и жизнь вытекала из него с кровью на острые камни. Где его люди? Придут ли ему на помощь те, кого он любил, как отец – детей.

Голову оттянули назад, и Марий ждал, что вот сейчас по горлу полоснут мечом. После нескольких мучительных секунд ожидания он устремил взгляд на громадные ворота. На них теснились какие-то черные фигуры, и тела убитых свешивались с них, словно жуткое ожерелье. Тяжелый засов подняли, створки дрогнули под напором, и в щель проник свет факелов. Еще немного, и ворота распахнулись, открыв дорогу легиону Суллы. Сам Сулла стоял впереди – с золотым обручем на волосах, в белоснежной тоге и золоченых сандалиях. Марий сморгнул кровь и услышал вдалеке звон оружия: собравшиеся со всего города легионеры Первородного спешили на помощь своему полководцу.