– Первородный… – Марий захрипел и начал снова. – Первородный! Мы не покрыли себя позором. Среди нас нет предателей! На нас напали люди Суллы, оставленные им в городе. А теперь, если любите меня, если вы когда-то меня любили, убейте их всех и сожгите Рим!

Не уступая боли от вонзившегося кинжала, Марий еще целое долгое мгновение стоял перед своими солдатами, взревевшими в ответ на призыв своего командира. Потом он упал.

– Огни ада! – вскричал Сулла, когда Первородный легион бросился на врага. – Разберитесь по четыре! Построение для ближнего боя! Шестая, ко мне! Вперед!

Он выхватил из ножен меч, и ближайшая четверка обступила его, защищая от ударов. В воздухе пахло кровью и дымом, и до рассвета было еще так далеко.

Глава 29

Поднявшись над парапетом, Марк всматривался в даль, стараясь разглядеть далекие костры врага. Этой красивой земле недоставало мягкости. Суровые зимы убивали старых и немощных, и даже колючие кусты, цеплявшиеся за крутые склоны на горных перевалах, выглядели так, будто перестали бороться. Больше года Марк провел в горах, и кожа его задубела, а мышцы бугрились на теле гибкими канатами. Также у него начала развиваться особая способность, которую опытные легионеры называли «нюхом» и которая помогала почуять засаду, обнаружить лазутчика и передвигаться бесшумно и незаметно в темноте. Нюхом обладали все горные разведчики, и если он не развивался в течение года, то такому солдату рассчитывать на место среди лучших уже не приходилось.

Первое повышение – командование восьмеркой – Марк получил после того, как обнаружил засаду синекожих дикарей и отправил своих разведчиков в обход, чтобы те зашли в тыл врагу. Дикарей порубили на куски, и лишь тогда кто-то заметил, что остальные с готовностью выполнили его приказы. Тогда же Марк впервые увидел дикарей вблизи, и их размалеванные синей краской лица долго являлись ему во сне после несвежей еды или дешевого вина.

Обязанности легиона состояли в том, чтобы контролировать территорию и усмирять местное население. Фактически они имели право убивать столько дикарей, сколько считали нужным. Жестокость была здесь обычным делом. Пропавших римских солдат нередко находили на кольях с вывалившимися под палящее солнце кишками. Милосердие и доброта сгорали в этой жаре, полной пыли и мух. Война сводилась к мелким стычкам, на пересеченной враждебной местности, где были невозможны столь любимые римскими полководцами боевые построения и управление войском в ходе сражения. Патрули уходили и возвращались с парой вражеских голов или собственными потерями. Перевеса не имели ни те ни другие; и сил, чтобы уничтожить врага, недоставало ни одной из сторон.