– В твоем случае я должен принять необычное решение. И вот что я предлагаю… Он меня слышит? – спросил Сулла, обращаясь к кому-то, кого Марий не видел.

Новые затрещины вывели его из оцепенения.

– Ты слушаешь? Прикажи своим людям подчиниться мне как законно избранному римскому консулу. Первородный должен сдаться и не препятствовать моим легионерам разместиться в городе. Они ведь и так уже здесь. Если ты сможешь это сделать, я позволю тебе вместе с женой покинуть Рим под защитой моего честного слова. Если откажешься, все твои солдаты, до единого, погибнут. Их будут убивать на улицах и в домах, как и тех, кто тебя поддержал, вместе с женами, детьми и рабами. Короче говоря, я сотру твое имя из анналов истории, и в живых не останется ни одного человека, который назвал бы тебя другом. Ты понимаешь, Марий? Поднимите его и поддержите. Принесите воды – пусть смочит горло.

Марий слышал эти слова и пытался удержать их в кружащихся, тяжелых, как свинец, мыслях. Он не верил обещанию Суллы, его слово не стоило плевка, но легион мог спастись. Конечно, их отправят подальше из Рима, им поручат какую-нибудь унизительную работу, например охранять оловянные шахты на далеком севере от размалеванных дикарей, но их оставят в живых. Он сделал ставку и проиграл. Прилив мрачного отчаяния притупил боль в сломанных костях, когда его бесцеремонно схватили те, кто всего год назад не посмел бы тронуть и пальцем. Одна рука безжизненно повисла, но это было уже не важно. И все же он заговорил не сразу. Не потянуть ли время – а вдруг его людям удастся пробиться и повернуть ситуацию в свою пользу? Он поднял голову – легионеры Суллы разбегались по ближайшим улицам – и понял, что надеяться уже не на что. Сейчас начнется самая грязная, самая кровавая и жестокая бойня, и почти весь его легион все еще стоит на стенах вокруг города и не может вступить в бой. Нет.

– Согласен. Даю слово. Пусть те, кто ближе, увидят меня, чтобы я мог передать им приказ.

Сулла кивнул, и тут же на его лице проступило недоверчивое выражение.

– Если обманешь, погибнут тысячи. Твоя жена умрет под пытками. Давай положим всему этому конец. Выводите его вперед.

Его схватили и потащили от стены туда, где продолжался бой. Марий застонал от боли.

Сулла кивнул своим помощникам.

– Подайте сигнал прекратить бой! – рявкнул он, и Марий впервые уловил в голосе врага беспокойство. Рога протрубили, и две передние шеренги отступили на два шага, выставив перед собой окровавленные мечи. Оставив стену, легионеры Мария из юго-восточной части города устремились к нему по улицам. Глаза их горели гневом, сердца – жаждой убийства. Чем меньше их оставалось на стенах, тем больше вливалось в эти стремительные ручейки. При виде Мария из глоток воинов вырвался громкий звериный вой. Сулла стоял неподвижно, напряженно сощурив глаза. Марий перевел дух и почувствовал укол кинжала у позвоночника.